Война надвигается (1 апреля – 23 июня 1941 года).
Часть 2. На Украину (11.06.1941 – 21.06.1941)
(продолжение 1-й части)
Хроника боевого пути 117-й Куйбышевской стрелковой дивизии I-го формирования
11 июня во взводах стрелковых полков прошли зачетные боевые стрельбы, в том числе из новой винтовки.
12 июня было обычным днем, шли занятия во всех подразделениях. Казалось, ничто не предвещало быстрых перемен. Привычная жизнь оборвалась разом...
В середине дня в штаб дивизии поступила шифровка, в которой предписывалось «немедленно дивизию в полном составе, со всем вооружением, техникой и имуществом в сжатые сроки передислоцировать по железной дороге к новому постоянному месту расквартирования».
Вспоминает Рохманюк Михаил Дмитриевич
Посетить страницу:
11-12 июня 1941 г 117-я сд, находившаяся в Тоцких лагерях ПриВО получила распоряжение (я не пишу приказ, т.к. это была «шифровка») погрузиться в эшелоны и убыть в Белорусский военный округ.
Шифровка под роспись о неразглашении её содержания (цель заезда, что брать, как объяснить передислокацию) была доведена до командиров, замов по политчасти и начштабов частей! К этому времени части призвали из запаса «на летний лагерный сбор» весь приписной состав, прибыли большие группы командиров, досрочно выпущенных из военных училищ. Уже на второй день из лагеря были отправлены семьи командного состава, и начали подавать под погрузку эшелоны со строгим лимитированием времени на погрузку.
Вспоминает командир 3-й батареи 321-го озадотдельный зенитный артиллерийский дивизион
лейтенант Годун Владимир Демидович:
В Тоцких лагерях были собраны и все шесть зенитных артиллерийских дивизионов стрелковых дивизий. В каждом дивизионе было по одной среднекалиберной батареи.
В конце мая отстреляли 1-ю задачу, начали готовиться по скоростной цели.
Наша 3-я батарея была первой допущена к выполнению этой задачи. Стрельба была назначена на 12-е июня.
Этот день начался, как обычно. После завтрака убыли на огневую позицию, которая была рядом. Вскоре прибыли начальник артиллерия округа генерал-майор артиллерии Ткаченко, начальник войск ПВО округа полковник Смирнов, командир дивизии полковник Чернюгов, ряд офицеров с округа и дивизии. Первыми начали стрельбу по не скоростной цели батареи других дивизионов по «рукаву», который буксировал самолет Р-5. и только в средине дня появился с буксируемым «рукавом» скоростной бомбардировщик СБ.
Он сделал тренировочный залет, на обратном курсе наш батарея отрыла огонь. Отстрелялись хорошо. Неожиданно появился легкомоторный самолет. Он сделал круг над нами, сел здесь же, рядом. Выскочивший капитан бегом приблизился к группе старших командиров и вручил генералу Ткаченко пакет. Тот его разорвал, прочитал, что-то сказал окружавшим его командирам. А затем он, Смирнов и Чернюгов быстро направились к самолету. Как только они сели, самолет взлетел и взял курс на запад...
Стрельбы были прерваны. Все возвратились в лагеря. Конечно, пересудов было много, но никаких команд не поступало. Как обычно, провели вечернюю поверку, ушли отдыхать.
Полковник Чернюгов и бригадный комиссар Архангельский были вызваны в штаб округа в г.Куйбышев, их приезда ждали с минуты на минуту. Наконец, они прибыли, усталые, озабоченные и расстроенные.
Начальник штаба дивизии полковник Старостин М. Ф. доложил командиру о шифровке.
— Да, нас по этому вопросу и вызывали. Срок нам дают неделю. С завтрашнего дня под погрузку, по 5 эшелонов в сутки. В дальнейшем график отправки обещают ускорить, как справится железная дорога. Грузиться будем на станции Тоцкая. Вагоны, конечно, двухосные. Маршрут движения: через Куйбышев на запад, так что имущество из Куйбышева возить не надо, будем грузить там. Задача переезда огромной политической значимости. Надо тщательно продумать график переезда. Командующий войсками округа генерал-лейтенант Герасименко В. Ф. особенно обратил внимание на сохранение боевой готовности дивизии на всех этапах передислокации и соблюдении строжайшей революционной бдительности. Командиров, заместителей по политчасти и начальников штабов частей соберем через час в клубе, распорядитесь. А вы, — Чернюгов повернулся к Сегиде, — товарищ полковой комиссар, по своему плану и указанию Члена Военного Совета, да не забудьте провести работу среди жен командного состава. Я с дороги умоюсь и приведу себя в порядок", — закончил он.
Видя, что Старостин продолжает стоять перед ним, Чернюгов добавил:
— Через 30 минут я буду готов обсудить с вами график переезда частей дивизии к новому месту дислокации.
— Товарищ комдив! Куда мы едем и с какой целью? — задал вопрос Старостин. Чернюгов внимательно посмотрел на своего начальника штаба, высокого, плотно сбитого, в плавных кавалерийских движениях которого чувствовалось присутствие огромной внутренней силы. Старостин тоже взглянул в глаза командира дивизии и впервые увидел в них тревогу.
— Свои сомнения высказывать не хочу. Точную цель переезда я не знаю. Командующий нам сказал, что едем на Большие маневры войск, так и будем доводить до командиров и красноармейцев. Переезжаем на Украину, назад не вернемся. Точный маршрут движения и место выгрузки получим в штабе округа 14 июня. Все!- заключил Чернюгов и почувствовал, как привычное чувство уверенности и равновесия снова вернулось к нему.
График переезда был утвержден с небольшими поправками на готовность окружных складов к выдаче и погрузке боеприпасов для полковой артиллерии. Командному составу частей дивизии было объявлено о предстоящей передислокации, о том, что брать с собой, и о необходимости отправить семьи на зимние квартиры, а лучше в родные места, о соблюдении строжайшей бдительности при подготовке к переезду и оповещении личного состава только накануне погрузки в эшелон в соответствии с графиком переезда.
В этот день командный состав 240 и 275 стрелковых полков был по тревоге собран и получил указание немедленно приступить к подготовке предстоящей передислокации на запад. Курсанты школы МКС 240 сп начали сдавать зачеты. Напряженно работали штабы частей, организуя отправку семей командного состава штаба дивизии, 240 и 275 стрелковых полков в Куйбышев, Бузулук и в места проживания родственников, выписывали проездные документы, справки, аттестаты.
Вспоминает бывший начштаба 3-го батальона 240 сп лейтенант Синельников Василий Федорович:
Так прошел год ничем не примечательной нашей жизни. Наступила весна 1941 года, и мы поняли, что эта весна не обычная. Раньше времени призвали на подготовку приписной состав и довели полк до полного боевого комплекта.
На политзанятиях с командным составом стали недвусмысленно говорить, что Гитлер зарвался и неминуема встреча с ним. Стали проводить тактические учения с боевой стрельбой артиллерии. Пехота наступала за огневым валом.
И вот 12 июня 1941 г. весь командный состав полка был собран по тревоге и получил указание о немедленной подготовке к передислокации на запад. Подготовка прошла очень быстро. Тут же отправили эшелоном семьи в Куйбышев, а 13-го наш батальон с утра погрузился в вагоны, и вечером были в Куйбышеве. Здесь на воинской площадке нас ожидали наши семьи и многие жители Куйбышева.
Многие женщины плакали. Здесь же была и моя жена с нашей квартирной хозяйкой. Они тоже плакали и говорили, что нас отправляют на войну. На мои успокаивающие слова хозяйка ответила, что все говорят, скоро война, да и со складов возят снаряды и снаряжение и грузят в вагоны.
В комендатуре станции нам дали маршрут движения и схему движения эшелонов. За нами следовал эшелон с артдивизионом, который нас на всех учениях поддерживал или был придан нам. За этим эшелоном двигался эшелон с боеприпасами. Из Куйбышева мы выехали ночью и рано утром были в г. Сызрани. Мы, штаб батальона и командиры рот, ехали в отдельном вагоне, с нами был представитель политотдела дивизии.
В Сызранской комендатуре нам выдали литературу о немецкой армии и русско-немецкие словари необходимых слов для общения с немцами. Было предложено немедленно приступить к проведению занятий со всем личным составом по изучению опознавательных знаков немецких войск и знаков различия командного состава и родов войск.
Тут мы уже более уверенно поняли, что действительно едем не просто на маневры, а на войну. Было дано указание, солдатам говорить, что едем на войсковые маневры с Киевским военным округом, а изучаем немецкие войска на всяких случай.
Эшелоны двигались очень быстро, почти без остановок, но ехали долго, мне кажется, мы ехали не прямым путем на Чернигов, а с объездами. Очевидно, прямая дорога была забита другими эшелонами.
До глубокой ночи не гасли огни в штабных бараках и домиках, где жили семьи командного и начальствующего состава.
Вспоминает командир 3-й батареи 321-го озад лейтенант Годун Владимир Демидович:
Боевая тревога была объявлена, что-то около двух часов ночи. Когда мы, офицеры, прибежали, весь личный состав уже был выстроен на передней линейке. Вскоре последовала с правого фланга команда: «Командиров и заместителей по политчасти — к командиру дивизии!»
Майор Дземешкевич с замполитом старшим политруком Кашафутдиновым
Посетить страницу быстро направились на правый фланг построенной дивизии. Возвратились они минут через 30.
Вызвали всех командиров и поставили задачу:
— Наша дивизия убывает на учения. Находящийся на сборах приписной состав немедленно принять в подразделения и расставить по должностям, согласно мобплана. Семьям оставить аттестаты. Все лагерное имущество приготовить к сдаче. Время погрузки в эшелон и его план получить у начальника штаба. Остальные распоряжения будут отданы дополнительно. Объяснить личному составу необходимость все
сохранить в тайне. Вопросы есть?
Вопросов было много, но их никто не задавал.
— Нет? Тогда выполняйте.
Сразу же закипела работа. И когда я со своим другом заместителем командира батареи политруком Евгением Бакановым
Посетить страницу шли в столовую, то мимо нас под оркестр на погрузку ушел 1-й батальон 240-го стрелкового полка.
Вспоминает Шакиров Магсум Шакирович
Посетить страницу:
После курсов младших политруков ВПУ ПриВО я был направлен в январе 1940 г. временно в госпиталь в распоряжение комиссара госпиталя капитана Грейскопа.
В приказе по 117 сд из госпиталя я был направлен в 275 сп в г. Бузулук и назначен заместителем командира по политчасти батареи 76-мм пушек.
12 июня 1941 г. командир полка майор Монов вызвал нас в клуб и сказал, что мы отправляемся в распоряжение Прибалтийского Военного округа, а семью отправить на зимнюю квартиру, лучше всего в родные места. 16-17.6.41 г. выехали из Тоцкого лагеря.
Вспоминает Вяткин Александр Андреевич
Посетить страницу:
Окончив Томское артиллерийское училище, 12.6.41 г. я был назначен в Приволжский военный округ, в 707 гап 117 сд 21 армии. Полк находился в Тоцких лагерях.
Из Томского училища в 707 гап было направлено 6 человек...
Представился заместителю командира полка майору Осечкину. Он мне порекомендовал в лагерь не ехать, т. к. на днях все поедут на общевойсковые маневры на Запад. Помогал ему в организации погрузки тыла.
На рассвете 13 июня, еще не звучал сигнал «подъем», а горнисты 1-го и 2-го батальонов 240 сп уже протрубили боевую тревогу. Красноармейцы скатали палатки и строем направились на станцию Тоцкая.
Начали подавать вагоны под погрузку.
Сначала грузили имущество, матчасть и оружие батальонов, вплоть до мишеней и пирамид, грузили коней и фураж, набивали сена в товарные вагоны, где не было дощатых нар.
Каждый взвод ехал в своем вагоне вместе с командиром взвода, командиры штаба и рот батальона ехали в отдельном вагоне.
Старшим в эшелоне был командир батальона. Затем грузились школа МКС и тылы 240 сп. Начальник и замначальника по политчасти школы оставались в Куйбышеве для формирования новых частей.
Вспоминает командир отделения 1 роты 240 сп
сержант Арзяев Федор Степанович:
Был приказ, погрузиться срочно в эшелоны, с собой мы взяли даже и мишени, пирамиды для оружия, всю мелочь. Впоследствии, она нам не пригодилась. Мы ехали на Чернигов. Политруки проводили беседы, сообщали сводки информбюро, т. к. для нас началась Великая Отечественная война.
Мы выгрузились в г. Чернигов, двинулись мы в лагеря близ Чернигова, но не доходя их, подвезли обмундирование, оружие с боеприпасами. Нас одели во все новое, дали медальончики, мы заполнили адреса и сунули его в маленький брючный карман.
Из полевых кухонь мы получали обед, командиры взводов, рот проверяли наше снаряжение, получили мы 3-х дневный сухой паек, винтовки, гранаты, патроны. Был короткий отдых и после построения мы двинулись в путь. Переход был от Чернигова до Жлобина.
Вспоминает командир 9 роты 3 батальона 275 сп
мл. лейтенант Леженин Федор Иванович:
Однажды командир батальона ст.лейтенант Дитянцев П. И. собрал комсостав батальона: беседовал с нами на разные темы, рассказывал о себе, как учился в академии и др. Здесь же было объявлено о необходимости устройства своих семей, т.к. дивизия уезжает, а куда неизвестно.
Командный состав начал устраивать семьи. Моя семья была на месте, в селе Алдаркино, мне не было заботы. Через некоторое время дивизия начала выезжать.
Дошел черед и до нашего батальона. Мне было поручено собрать мишени и другое оборудование стрельб. Я взял повозки, привез все оборудование в лагерь. Дитянцев и Яцкевич посмотрели: много занимает места, и решили все оставить в лагере. Погрузили батальон, один вагон был штабной.
С нами ехал комиссар (зам.по политчасти) полка Чепкасов. Было строго приказано: никому не выходить. в Бузулуке мы должны были погрузить фураж для коней: сено, овес.
На станции столько было народу! Встречали и провожали, в том числе и из Алдаркино. Никого не отпускали. Наша рота стала заниматься погрузкой. Я подошел к комбату, Дитянцев мне разрешил алдаркинских выпустить повидаться с женами. Но моей Маруси не было, сообщили, что она ждет меня домой. Я им сказал, что вооружен до зубов, пусть не беспокоится, скоро встретимся.
Во время погрузки ко мне подошел мальчик лет 8-10 и спрашивает:
— Куда, дядя, едете?
Я говорю: — Куда повезут.
Он говорит: — Я знаю, куда вы едете. С немцем стукнуться!
Я посмотрел на него, откуда мальчик может знать. Потом встретил знакомую женщину, работницу железной дороги, она сообщила, что день и ночь идут военные эшелоны. Да, тут уж можно было понять, что-то неладно!
Вспоминает Вафин Анвар Зариппович
Посетить страницу:
13 июня 1941 года наш 240 сп погрузился на поезд и выехал из Тоцких лагерей. В пути всех интересовала причина выезда. Разные были догадки: общевойсковые учения, железнодорожные учения, помощь революции в какой-то стране, война с фашистами.
Но мы не сомневались в одном, что скоро должна быть война, слишком много и громко говорили об этом в последние дни, кроме того, мы знали о некоторых военных перевозках с востока на запад.
Вспоминает красноармеец хозвзвода 3 батальона 240 сп
Карпеев Григорий Федорович:
13 июня нас подняли утром рано, построили и маршем пошли на станцию Тоцк. Мы, 3-й батальон, пришли первыми и получили эшелон и стали грузиться. Мне дали кладовую. Я принял. Погрузил совместно с командиром отделения Кузнецовым. В 15.00 мы выехали первыми в сторону Куйбышева.
Нас везли, как заключенных, на каждой станции выставляли часовых.
В 18 часов мы прибыли на станцию Кинель, часовые не пускают, я попросил разрешения у начальника штаба Синельникова добежать до парикмахерской при вокзале, я там работал заведующим и мастером, передать жене гостинец. Синельников ответил: «Что, хотите разглашать государственную тайну? Никуда!».
Вспоминает политрук саперной роты 240 сп мл. политрук
Наумов Степан Кузьмич:
На рассвете 13 июня 1941 г. нас подняли по тревоге. Мы быстро собрались и выстроились. Многим из бойцов выдали автоматические винтовки (до этого они были в секрете). После этого сразу же пешком мы направились на станцию Тоцк. Здесь нас ожидали воинские эшелоны. Мы быстро погрузились и тронулись (поехали) на Запад.
14 июня мы проехали Пензу. В Пензе получили свежие газеты, используя материалы газет, я провел в вагоне беседу! Как сейчас помню, в центральных газетах было напечатано Опровержение ТАСС. В опровержении говорилась, в частности, о том, что в западной печати появились сообщения о, якобы, переброске советских войск с Востока на Запад. ТАСС опровергал эти сообщении, со своей стороны сообщало о том, что в действительности из Иркутска перебрасывалось военное училище из-за отсутствия квартир.
Лично для нас уже было ясно, что обстановка на Западе осложняется, что война, как говорят, на носу. Недаром же вся наша вновь сформированная 21-я армия уже находилась в пути на Запад.
Вспоминает врач 707 гап ст. военфельдшер Рождественский Орест Георгиевич:
В начале второй декады июня дивизия была погружена в вагоны и двинулась на запад. Несколько вагонов занимали столы, стулья и другое канц. оборудование. Считали, что едем на новое место. В отдельном вагоне ехали больные.
На ст. Узловая Тульской обл. мы услышали по радио выступление тов. Молотова, объявившего о начале войны, о вероломном нападении фашистов на Советский Союз.
Эшелоны двинулись на г. Могилев, в окрестностях которого была оставлена вся мебель, а личный состав получил каски, оружие, медальоны.
Вспоминает Герасимова В. М., дочь полковника Герасимова М. А.:
Отец мой, Герасимов Михаил Александрович, кадровый военный, воевал с немцами еще в 1917 году на фронтах первой мировой войны.
В рядах Красной Армии с 1918 года, прошел всю гражданскую войну, с 1929 года служил на Дальнем востоке, участвовал в боях на КВЖД, затем в течение нескольких лет занимал должность начштаба известного 4-го Краснознаменного Волочаевского полка.
В 117 сд в г. Куйбышев был переведен в самом начале 1941 года. Весной находился в Тоцких лагерях.
Утром 13 или 14 июня он неожиданно появился дома в Куйбышеве, и нам стало известно, что дивизия отправляется на маневры на Запад. Мы гуляли в этот день с отцом на Высоком берегу Волги (мама осталась дома готовить обед и собирать вещи). В этот же день во время прогулки по Куйбышеву встретили М. Алексеева
Посетить страницу с семьей, а поздно вечером, вернее даже ночью, мама ездила провожать эшелон.
Вспоминает командир орудия 240 сп сержант Гвоздев Георгий Борисович:
13 июня наша 117сд, погрузившись в вагоны, выехала в сторону Москвы. Блуждала по железнодорожным станциям и разгрузилась в Броварах возле Киева. Здесь нас и застала война.
И снова горнисты заиграли боевую тревогу. Мы скатали палатки, где жили, погрузились в товарные загоны. И вновь, под пронизывающий свист паровоза, покатились по рельсам на Куйбышев, Сызрань, Пензу.
«На Ленинград берем направление», загадочно поглядев на товарищей, заключил Паша Толмачев. «Неужели ж к финской границе?»
«А что? — повернул к нему круглое лицо Иван Шведов. «Все может быть, что там...ну, там зашевелились недобитые...»
"Ты, Иван, всегда много знаешь«,- с упреком посмотрел на него Степан Сулима. «С финнами ж мир заключен».
«Верь этому миру», — быстро вскинул на Сулиму глаза Паша Толмачев.«Все они капиталисты, вот главное...».
Он не договорил: как-то сурово посмотрел на него Николай Жаднов, но ничего не сказал. Что-то очень твердое было в этом его взгляде, что подействовало на Пашу Толмачева!
А эшелоны мчались один за другим. Паровозы густо дымили на подъемах и крутых поворотах, дым цеплялся за сучья деревьев, близко подступающих к полотну железной дороги. Мелькали полустанки, оставались позади станции.
Ни командир нашей батареи младший лейтенант Андреев, ни политрук Пархимович не говорили нам, куда мы следуем. А догадки одолевали нас, мы перебирали все возможные точки — куда?
Ехали, много спорили, а потом, наговорившись, молчали. И тогда кто-нибудь из бойцов затягивал «Катюшу», все в вагоне подхватывали эту песню, отводя душу.
Когда наш состав тяжело подкатился к границе Украины, то Паша Толмачев, хлопнув себя правой шершавой ладонью по широкому загорелому лбу, многозначительно изрек: «Вот, только теперь допер!..»
И он рассказал, да чего «допер». «В 1939 году к нам присоединилась Молдавия — раз, Западная Украина — два, Западная Белоруссия — три, Прибалтийские страны — четыре».
«Присоединились, это факт, — подтвердил Иван Шведов,- ну я что из этого?»
«А то, что.... Ну, значит, образовалось большое пространство нашей советской земли промежду старой и новой государственной границами. Смекаешь? Ежели, скажем, немецкие фашисты внезапно попрут на восток, то одних пограничников они быстро сомнут и покатятся на своих танках к Киеву, Одессе, к Минску и Ленинграду. А ежели, допустим, наша армия из ПриВО и другие армии, которые, как и мы, движутся с Урала, из Сибири, Средней Азии, станут на земле промежду новой и старой границами, подопрут своими крепкими плечами наших пограничников, то хрен собачий получат фашисты!».
Высказав это, Паша Толмачев просиял, серые глаза его светились.
"Вот и нашлась светлая голова, рассудил",- после некоторого молчания сказал Николай Жаднов, и губы его сложились в иронической улыбке.
"Точно, светлая! «— насмешливо усмехнулся и Николай Зорин. «С Германией же заключен договор о дружбе на двадцать лет!»
Вспоминает помощник начальника IV отделения штаба 117 сд мл.лейтенант Копылов Николай Лукьянович:
В первых числах июня месяца 1941 года дивизия была переброшена ж/д транспортом в Белоруссию. Не доезжая г. Чернигова, в лесу была выгружена.
Во второй половике дня начали погрузку в эшелоны артиллеристы 222 оптд и 3-й батальон 275 сп.
Время погрузки эшелонов было строго лимитированным. Но красноармейцы работали дружно, перемена места поднимала настрой.
В этот же день начали отправлять из Тоцкой свои семьи командиры 820 сп. Волна переезда захлестывала все больше и больше частей и подразделений дивизии.
Вспоминает Акритов Диоген Кирьякович
Посетить страницу:
В январе 1941 года меня направили вместе с Зидировым, тоже греком, в г. Куйбышев учиться на разведчика. Несколько дней мы побыли в штабе г. Москвы, а оттуда нас направили в г. Куйбышев в 117 сд. Здесь нам дали коней, у моего коня была кличка «Орел», и я стал учиться разведке.
Летом 1941 г. наша дивизия выехала в Тоцкие лагеря за г. Куйбышевым для продолжения учебы. В середине июня наш 222 артполк выехал в Белоруссию, по-видимому, он первый выехал, а потом за нами стали выезжать остальные полки 117 сд. Нам сказали, что будут маневры с Украинским Военным Округом.
В 222 оптд 1-й батареей командовал мл. лейтенант Кравченко Иван Демьянович, 2-й батареей — мл. лейтенант Никитин, 3-й — мл.лейтенант Иванцов. Они все свои знания и умение отдавали делу подготовки высококвалифицированных артиллеристов-бронебойщиков.
Старшина дивизиона был Черных Михаил Иванович, замполитом был Харитонов Семен Семенович. Лейтенанты были Пыльцов Володя
Посетить страницу
и Бычков Сережа. Командовали орудиями: ст. сержант Галуза Антон Степанович из Белоруссии и Буряк Иван Дмитриевич, украинец.
Так же рано утром 14 июня начали погрузку 1-й и 2-й батальоны 820 сп, а затем тылы и её полковая школа. При погрузке личному составу выдали боезапас и паек НЗ на трое суток. С собой забирали даже доски показателей боевой учебы.
Вспоминает писарь ПФС 820 сп красноармеец Сагадеев Фарид Хадыевич:
13 или 14 июня, то есть за неделю до начала войны, наш лагерь по тревоге погрузился в эшелоны и направился на Запад (говорили, что начались железнодорожные маневры).
Через 2 или 3 дня спустя сообщили, что теперь наш полк именуется не в/ч 9902, а 820 стрелковый полк.
Вспоминает командир минометной роты 820 сп
лейтенант Прохоренко Евгений Федорович:
14 июня 1941 года по боевой тревоге подняли полк, объявили, что будем грузиться в вагоны и едем на маневры на запад.
Командный состав знал об этом немного раньше, т.к. успели своих жён отправить домой, им выдавали проездные документы по железной дороге. Но никто точно не знал, куда, зачем едем, не зная пункт назначения, это держалось в секрете.
В вагоны личный состав погрузили повзводно с выдачей боезапаса и сухого пайка на 3 дня.
При следовании было организовано горячее питание 1-2 раза по возможности. Старший в эшелоне был комбат. Отставших в пути не было, в пути следования разговора о войне не было.
Вспоминает командир пулеметного взвода 2 батальона 275 сп
лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:
14 июня 1941 года на совещании командного состава нам сообщили, что получен приказ 15 июня по тревоге начать погрузку в эшелоны, имущество, лошадей, фураж, матчасть, библиотеки, культ/инвентарь, вплоть до досок показателей боевой учебы.
На погрузку отводилось два дня. 17 июня эшелоны должны были отбыть в западном направлении на большие учения.
В этот же день 14 июня комиссар полка собрал жен командного состава. Им сказали, т.к. в/часть убывает на большие учения, возможно, не возвратиться в Тоцк, кто желает, может отправиться на зимние квартиры в Бузулук, где стояла часть, или по месту жительства семьи. В клубе, конечно, плач. Говорить об этом и командирам и солдатам и членам семей запрещалось.
Письмо инструктора пропаганды 322 лап Шевелёва Андрея Петровича:
В этот же день выезжал на запад и штаб 117 стрелковой дивизии во главе с полковником Чернюговым С. С. и полковым комиссаром Сегидой А. Т.
Полковник Старостин М. Ф. оставался в Тоцкой до выезда из лагерей всех частей и подразделений дивизии.
Полковник Свиридов П. И. возглавил работу по обеспечению передислокации тыла дивизии.
Начальники отделений и служб штаба дивизии с утра выехали в Куйбышев, чтобы организовать погрузку штабного имущества, оставленного в помещении штаба на ул. Красноармейской дом 4. Эти несколько часов, прерываемые неотложными делами по перевозке и погрузке штабного имущества, были для многих из них последним свиданием с семьей.
Вспоминает Старостина Л.М, дочь полковника Старостина Матвея Фадеевича:
Отец отправил нас из Тоцких лагерей 17 июня 1941 года. Об отце, по рассказам мамы: был хорошим человеком, упорным достижении поставленной перед собой цели.
Фанатично предан армии: когда после окончания академии ему предложили остаться на преподавательской работе, он отбивался, как мог, мотивируя тем, что он строевой командир.
С подчиненными был строг, но справедлив, по-видимому, его уважали, в доме всегда бывали командиры, сослуживцы отца, бывало шумно и весело.
Поздно вечером сотни куйбышевцев провожали эшелоны на запад. Многие плакали, говорили, что скоро война «раз возят и грузят в эшелоны снаряды». Война еще не укоренилась в сознании, но предчувствие большой страшной беды уже подступало к сердцу.
Маршрут передислокации дивизии лежал через Сызрань, Пензу, Ряжск, Тулу, Сухиничи, Рославль, Могилев, Жлобин, Гомель, Чернигов. Срок прибытия и сосредоточения 117 сд был определен 24 июня 1941 года.
В этот день 14 июня го всех газетах было опубликовано «Сообщение ТАСС».
Сообщение ТАСС
Еще до приезда английского посла в СССР г. Криппса в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По этим слухам:
1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового более тесного соглашения между ними;
2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;
3) Советский Союз, в свою очередь, стал, будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.
Несмотря на очевидную бессмысленность, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.
ТАСС заявляет, что:
1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места;
2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению Советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР, лишены всякой почвы, а проходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах в восточные и северо-восточные районы Германии, связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;
3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего олухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;
4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего, изображать эти мероприятия Красной Армии, как враждебные Германии, по меньшей мере, нелепо.
По разному воспринималось Сообщение ТАСС. Вопросительный тон текста вызывал тревогу, а открытая издевка над нелепостью распространяемых слухов о войне вселяла надежду, что войны удастся избежать.
Вместе с тем в этот же день состоялось последнее большое совещание у Гитлера, на котором были заслушаны доклады командующих группами армий и танковыми группами о готовности к предстоящим действиям в операции «Барбаросса», на Сообщение ТАСС Германское правительство никак не отреагировало.
Вспоминает командир 3-й батареи 321-го озад
лейтенант Годун Владимир Демидович:
14-го июня было опубликовано известное опровержение ТАСС, сделанное от имени правительства. С ним мы познакомились по радио, а прочитали в газетах 15-го июня.
В этом сообщении опровергались слухи о готовящемся нападении Германии на СССР. Сейчас вокруг него поднята невероятная шумиха доказывается, что опубликование этого сообщения, якобы, усыпило советский народ. В тоже время умалчивается, что еще со второй половины мая эшелон за эшелоном на рубеж рек Западная Двина и Днепр от Полоцка до Кременчуга, на фронт более двух тысяч километров выходили дивизиями пять наших новых армий — 16-й, перебрасываемой с Дальнего Востока, и 19, 20, 21 и 22-й, сформированных на базе внутренних военных округов. На базе ПриВО была сформирована 21-я армия.
Кроме того, в конце мая из запаса было призвано на сборы 800.000 человек приписного состава, для почти 100 дивизий, и все эти мероприятия проводились на глазах всей страны. Воинские эшелоны перегоняли пассажирские поезда. И когда мы узнали содержание этого сообщения, ни у кого уже не возникало сомнений война рядом. Так понимали и люди, которых мы встречали по пути следования.
Напряженные дни наступили для воинов 117 сд. 15 июня под догрузку было подано 10 эшелонов.
Уезжали на запад: 105 орб, 240 обс, дивизионный госпиталь, 322 лап в полном составе и оставшиеся подразделения 240 сп. Срок погрузки каждого эшелона был сокращен вдвое.
Письмо телефониста 2 роты 240 обс Полезнова Василия Федоровича:
Вспоминает красноармеец 240 обс Першин Василий Фомич:
12-15 июня 1941 г. погрузили в эшелон, якобы на учения. 21 июня вечером выгрузились в Чернигове.
Вспоминает политрук штабной роты 240 обс Павлов Владимир Иванович:
15-16 июня прямо из лагерей дивизия была переброшена под г. Чернигов.
В пути следования запрещалось открывать двери и люки вагонов, выходить из вагонов в населенных пунктах, на остановках вдоль эшелона выставлялась охрана. При следовании через Куйбышев старшие эшелонов получали в комендатуре маршрут и схему движения эшелона.
Опустела территория лагеря. Безжизненно торчали среди цветочных клумб и линеек палаточные гнезда, караульные грибки, спортивные сооружения. Умолкли горны и барабаны, стихло ржание лошадей и треск тракторов.
16 июня грузилась в/ч 4617ЦАМО фонд 117 сд опись 1
дело 2 лист 191, оставшиеся подразделения в/ч 9902, 1-й и 2-й батальоны 275 сп. Красноармейцы из роты снайперов, созданной в 275 сп в период летней учебы, были направлены по своим подразделениям.
Вспоминает заместитель командира 1 роты 275 сп
мл. лейтенант Щупак Григорий Давыдович:
Наш 275сп выехал из Тоцких лагерей 17 июня, мы выехали последним полком из 117сд. Первыми выехали 240 сп и 269 сп, видимо, их застало объявление войны в г.Чернигове.
Вспоминает командир пулеметного взвода 2-го батальона 275 сп
лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:
Ранее наш полк не проводил тренировок на предмет погрузки войск в эшелоны, однако, погрузка прошла очень организовано, в течение 2-х суток. Боезапас бойцам не выдавался. Командиры были вооружены пистолетами с боевыми патронами. Сухой паек выдавался на сутки: хлеб, колбаса, масло, консервы.
Вспоминает командир орудия ПТО 3 батальона 275 сп
красноармеец Елсуфьев Георгий Васильевич:
В июне мы поехали из Тоцких лагерей, проехали Чернигов и на первом полустанке выгрузились из вагонов, сложили все лишнее в небольшой редкий барак и своим ходом пошли мимо Чернигова по уложенному кирпичей в елочку тракту, где по бокам стояли полосатые верстовые столбы. Так мы дошли до Киевских лагерей им. Ворошилова. Когда шли по лагерям, мимо клуба, там было такое: много людей в гражданской одежде, многие выпивши, с ними женщины, играют гармошки, кто пляшет, кто поет, кто плачет.
За лагерями мы натянули каждый расчет палатки и приступили к нормальным занятиям. Ввиду сыпучего глубокого песка одну пушку таскали на себе всем взводом. Пищу готовили сам на взвод в ведрах из концентратов. В один из обедов, когда ели прямо в палатке из ведра, к нам в круг рядом с ведром опустился черный большой паук. Бойцы из переменного состава сказали: всем нам будет большая черная весть. Потом нам сказали — напали немцы.
Из письма Семикопенко Павла Афанасьевича
Посетить страницу:
117 сд на колесах все дальше перемещалась на запад. Утром по прибытию в Сызрань штаб 240 сп получил в комендатуре справочники по немецкой армии и русско-немецкие разговорники.
Начались занятия по изучению опознавательных знаков командного состава и родов немецких войск. Изучали на всякий случай. Еще не верилось, что близится война.
Покидали свои лагеря и другие дивизии ПриВО.
17 июня Тоцкие лагеря покинули последние подразделения и караульные роты. Арт/дивизионы 707 гап грузились в вагоны прямо с полевых учений. Опустело село Тоцкое, от железнодорожной станции отправлялись последние эшелоны. Убыла к месту сосредоточения дивизии группа полковника Старостина М. Ф.
Навсегда простилась 117 сд со своим летним боевым лагерем...
Вспоминает Евгений Васильевич Осечкин,
сын майора Осечкина Василия Ивановича:
В марте 1941 года отца перевели из-под Саратова в Куйбышев в 707-й гаубичный артполк на должность заместителя, а потом и ВРИО командира полка. В начале июня он вдруг предложил нам пойти и сфотографироваться — всей семьей, а через три дня с полком выехал в Тоцкие военные лагеря на переподготовку.
Неожиданно 17 июня красноармеец приносит записку: «Лиза, встречай 18-го в 3.40 на Воинской. Вася». Ночью, в начале второго, мы ждали эшелон на Воинской площадке, рядом с локомотивным депо. Спросили у какого-то железнодорожника, почему нет состава? Он ответил: ждите, идут, как курьерские! И точно, минута в минуту на станцию вкатился эшелон. Тихо, без гудков, паровоз даже пар не стравил, как обычно бывает. Вагоны, открытые платформы, на них зачехленные орудия, часовые с примкнутыми штыками.
Мы с матерью попрощались с отцом. У старшего брата был выпускной вечер, он говорит: «С отцом еще сколько раз увижусь!» — и остался с друзьями. Отец одобрил это его решение. А на вопрос мамы: «Вася, война?», — ответил так: «Нет, Лиза. Едем с одним боекомплектом». Эшелон ушел на Сызрань.
Вспоминает начальник штаба 321 озад
лейтенант Рохманюк Михаил Дмитриевич:
Где-то числа 17-го июня погрузился в эшелон и наш 321 озад. По пути в Куйбышев к эшелону прицепили вагоны с орудиями, боеприпасами и имуществом НЗ (каски, саперное имущество, винтовки и т. д.). Эшелон шел по пути Куйбышев — Пенза — Ряжск — Сухиничи...
К началу войны я был в звании лейтенанта, занимая должность начальника штаба 321 отдельного зенитного арт.дивизиона 117-й сд. Командир 321 озад — майор Дземешкевич Семен Григорьевич 1901 года рождения. Что касается Жарова
Посетить страницу, то это зам. политрука, комсорг дивизиона, насколько я помню, он уроженец Смоленской области, из г. Починок Починковского района, где он до призыва в армию был учителем.
Комиссаром дивизиона был ст.политрук Кашафутдинов, командирами батарей — младшие лейтенанты Оленченко и Обертас. Возможно, в то время контрразведчики имели свои особенные звания, но в войсках они именовались по количеству кубиков (шпал), а так как на рукаве они носили не «карающий меч», как в территориальных органах, а звездочку (как политработники), то своего Виноградова, носившего три кубика, мы именовали «политрук». Обслуживал он наш и истребительно-противотанковый дивизион. А в полках были по одному на каждый.
Ст. лейтенанта Гарагана, а с 1940 г. капитана, я очень хорошо знал, мы размешались в одном казарменном здании Линдовского военного городка, но, насколько я помню, он был командиром легко-артиллерийского полка (лап), а гап командовал кто-то другой (в мирное время в дивизии было два артполка), но во время войны они могли быть объединены.
Других офицеров полка не помню, а запомнил хорошо замначштаба полка — капитана, тем, что у него была шашка в серебряных кавказских ножнах, и, как говорили, якобы настоящая «ГУРДА» из дамасской стали. Я с ним взаимодействовал по внутригарнизонным вопросам, т. к. мы сидели на казарменном и продовольственном фонде Гарагана (в мирное время). Парторгом дивизиона был младший политрук Баканов.
Перед погрузкой в 707 гап состоялся митинг личного состава. На митинге, с призывом проявлять дисциплину и строжайшую бдительность в пути, выступил недавно назначенный на должность заместителя командира по политчасти батальонный комиссар Гайнулин Гариф Шогигалеевич, кавалер ордена Красного Знамени, бывший преподаватель Ульяновского бронетанкового училища, стойкий пропагандист и замечательный оратор.
Вспоминает красноармеец 707 гап Савостин Алексей Егорович:
В половине июня 1941г нам было объявлено при сборе в ходе учения, что едем на учение Белорусского военного округа — писем домой не пишите о нашем переезде, в срок приедем домой.
К 18 июня эшелоны 117 сд растянулись по всей дороге от Куйбышева до Чернигова. Условия переезда были трудными. В двухосных вагонах площадью 17,5 м размещалось по 8 лошадей и 8 коневодов. Спертый воздух, темнота и непрерывное качание вагона плохо переносилось животными. Лошади теряли аппетит, худели, ноги у них распухали, их укачивало. На 3-й — 4-й день пути стали отмечаться случаи падежа. Пришлось делать остановки для отдыха и выводки коней.
В этот день, ввиду молчания Германского правительства на «Сообщение ТАСС», Заместитель Председателя СНК СССР В. М. Молотов обратился к рейхканцлеру Германии А. Гитлеру с просьбой о личной встрече для обсуждения состояния советско-германских отношений. Однако, Гитлер, сославшись на занятость, отклонил предложение о встрече.
К концу дня 1-й батальон 240 сп прибыл к месту назначения и выгрузился на полустанке за Черниговом. 2-й взвод 2-й стрелковой роты под командованием мл.лейтенанта Сухинина П. В. был оставлен для охраны имущества батальона, а остальные подразделения ускоренным маршем направились в село Красное в лагеря им. К. Е. Ворошилова.
19 июня под погрузку стали подавать, наряду с 2-х осными вагонами и платформами, 4-х осные платформы повышенной грузоподъемности. На них размещали орудия и тягачи 707 гаубичного артиллерийского полка. Орудия, повозки, автомашины и тягачи на платформах покрывались брезентом, на котором большими белыми буквами было написано «Сельхозтехника».
Вспоминает командир 3-й батареи 321-го озад
лейтенант Годун Владимир Демидович:
Наш дивизион грузился в ночь с 18-го на 19-е июня. В Куйбышев прибыли около трех часов ночи на 20-е июня, но город не спал. На погрузочной площадке работали ларьки, лотошницы.
На погрузку боеприпасов и трех пушек, а также имущества НЗ нам отпустили сорок минут. Быстро погрузились.
Рядам, метрах в ста, жили родители Кости Николаева, моего училищного друга. Я заскочил к ним. Они не спали. Отец Кости работал котельщиком на судоремзаводе. С ним мы подошли к нашему эшелону, выпили на прощанье чудесного «Жигулевского» пива.
Расцеловались. И вот поезд, набирая скорость, уходит из родного Куйбышева...
Шли последние 48 часов нашей мирной жизни. А мне тогда было 22 года 11 месяцев и 21 день.
Погрузка полка шла полным ходом. Забирали с собой все, что могло пригодиться на новом месте дислокации. В отдельном вагоне разместились больные из полковой санчасти.
В соответствии с графиком движения подразделения полка поэшелонно выезжали со ст.Куйбышев на запад.
Трудно приходилось и людям. В таком же вагоне ехало 25-27 человек. Спали на двухъярусных нарах.
Горячую пищу принимали 1 раз в сутки.
Тяжелее всего переносилась постоянная темнота и духота при закрытых дверях и люках вагона.
Вспоминает командир огневого взвода 9-й батареи 707-го гап
лейтенант Вяткин Александр Андреевич
19.6.41 г. первый эшелон полка прибыл в г. Куйбышев, где я и представился командиру полка майору Гараган. Из Томского училища в 707 гап было направлено 6 человек. Назначение получил в третий дивизион 9-ю батарею, которая находилась в третьем эшелоне.
У нас в 9-й батарее было 4 трактора-тягача. Это были гусеничные тракторы НАТИ с открытым кузовом для расчета и снарядов, работал на бензине. А орудий только два вместо четырех — орудия 152 мм калибра, гаубицы выпуска царских времен.
В каждом огневом взводе было орудие с тягачом и еще один дополнительно тягач для снарядов. До войны артбатарея полевой артиллерии состояла из двух огневых взводов и одного взвода управления, т.е. всего 3 взвода.
Командиром 3 дивизиона был старший лейтенант Брега И. Я.
Из дневника бывшего командира 3 батареи 321 озад
Годун Владимира Демидовича:
... моя батарея погрузилась в эшелон. Кажется, мы ехали одним эшелоном.
...Укомплектован на 70% приписниками! Из-за малого процента кадра ни о какой слаженности не может быть и речи. Тяги нет: имею 2 трактора и ноль машин. Но настроение бодрое, боевое. В воздухе чувствуются большие события. Что-то грозное надвигается. Поезд мчится на Запад. Семафоры открыты. Перегоняем пассажирские поезда.
Таинственное грозное будущее нас ждет впереди. Сбор ЗА прерван. Кажется, стрелять придется практические стрельбы по действительным самолетам.
А в район Чернигова продолжали прибывать эшелоны 117 сд. Прибыл 222 оптд, штаб и полковая артиллерия 240 сп. Выгрузились быстро. Уже через 3-4 часа ротные колонны и транспорт следовали в лагеря им. Ворошилова ставить палатки и обживать красивый сосновый бор на берегу р. Десна.
Не доезжая Чернигова, в лесу на полустанке выгрузился 2-й батальон 240 сп.
В соответствии с планом передислокации в их задачу входило прикрытие места сосредоточения дивизии.
Батальон занял позицию в лесу в готовности к выполнению своей задачи.
Позиции были тщательно замаскированы, подходы и подъезды к лесу охранялись, в ночное время строго соблюдалась светомаскировка.
Вспоминает начштаба 3-го батальона 240 сп
лейтенант Синельников Василий Федорович:
Трудно было кормить солдат, поить лошадей, да и сами лошади замотались и стали падать. Пришлось сделать длительную остановку, вывести лошадей из вагонов и устроить им прогулку.
Мы тоже немного отдохнули от постоянной тряски и качки. Ведь все мы были не в пассажирских, а в товарных вагонах, оборудованных нарами в два этажа или, как их называли, телячьи вагоны.
Наконец-то, приехали в пункт своего назначения г. Чернигов и разгрузились на воинской площадке.
Было это 18 или 19 июня. Пешим порядком добрались до «Ворошиловских лагерей» и приступили к устройству на новом месте. Было видно, что на этих местах действительно были лагеря, т.к. сохранились коробки от палаток, грибки и линейки.
Работа шла дружно, быстро натянули палатки, очистили дорожки, вывезли мусор, подвезли песок и рассыпали его на линейках и в палатках. Работали от зори до зори с небольшим перерывом на обед.
20 июня в г. Чернигов прибыл штаб дивизии, 240 обс, 105 орб и тыловые подразделения 240 сп и 820 сп. Загорелые горожане приветливо и с некоторым любопытством посматривали на прибывших бойцов и командиров Красной Армии, может быть потому, что их лица не были тронуты загаром.
Здесь лето было в полном разгаре. Выгрузка прошла организованно. В тот же день подразделения прибыли в лагеря на отведенные им места и, наряду с размещением приступили к боевой учебе.
Погода стояла теплая, безветренная, с реки тянуло сыростью, было много комаров и мошкары.
Из Куйбышева в этот день убывали на запад последние эшелоны 117 сд, нагруженные боеприпасами, фуражом, автотранспортом и другим имуществом тыла дивизии, 121 (99) автобата и 222 отдельного противотанкового дивизиона.
Из дневника Подольского Александра Семёновича
Посетить страницу:
20 июня 1941 г. Чернигов... Наконец-то прибыли к месту назначения.
Я в городе украшенном, много зелени, что сразу бросается в глаза. Много сияющих лиц, молодежь веселится, встречает нас приветливо.
Вечер. Знакомство у киоска с мороженым. Зовут её Валя. Славная девчурочка. Долго не пришлось побывать вместе.
Заканчивалось сосредоточение 240 сп. Последние эшелоны полка прибыли в район Чернигова ночью. Выгрузили лошадей, орудия, повозки, потом выгружали имущество.
Работали почти на ощупь при свете керосиновых фонарей. Имущество сложили в соседнем лесочке и оставили до утра под охраной хозяйственных взводов, а строевые подразделения пешком направились в лагеря им. К. Е. Ворошилова.
Уже рассветало. Было тихо. Как в сказке, уходила вперед дорога, выложенная в елочку желтым кирпичом. По бокам дороги стояли полосатые верстовые столбы. Наступал субботний день 21 июня 1941 года. Не знали бойцы и командиры 117 сд, что это последний мирный день 1941 года.
Вот и военные лагеря: вереницы палаток и дощатых сооружений. Возле деревянного здания клуба стояли толпы людей в гражданской одежде, слышался женский плач, звуки гармошки и залихватские с надрывом в голосе частушки. Это был досрочный призыв в Красную Армию граждан 1921 года рождения из окрестных сел.
Пройдя лагерную территорию, обжитую ранее прибывшими частями и подразделениями дивизии, 3-й батальон 240 сп приступил к оборудованию своего лагеря. Лошадей, еще не пришедших в себя от длительного пути в вагонах, распрягли, стреножили и пустили пастись на берег реки Десны, а личный состав противотанкового взвода начал оборудовать позиции и укрытия для лошадей и техники. Нелегко было тягать пушку без лошадей по сыпучему песку.
Вспоминает начштаба 3-го батальона 240 сп
лейтенант Синельников Василий Федорович:
К вечеру в субботу 21 июня все было готово, и командование дало указание 22 июня сделать для всех праздник — все подразделения вывести на берег р. Десны, организовать спортивные соревнования, купание, выступления самодеятельности.
Полевые кухни вывезти на Десну и приготовить улучшенный обед. Мы, руководство батальона: командир батальона капитан Чистозвонов Иван, заместитель командира батальона ст. л-т Дащук Сергей, я, мой помощник мл. л-т Калентьев Николай Павлович
Посетить страницу
и писарь батальона Жаров Г. разместились в штабной палатке.
Вечером 21 июня командир батальона оставил за себя заместителя, а сам ушел на хутор. Зам.командира батальона тоже подался в другой хутор, а меня оставил за себя и за командира батальона. Таким образом, я сосредоточил в своих руках всю батальонную власть. Мне никуда не нужно было идти: водку я не пил, к девкам тоже не ходил.
Проверил посты на линейках, просмотрел некоторые палатки: солдатики после трудного дня спали, улегся на нары и спокойно уснул.
Всех томила неизвестность, отсутствие связи с домом. Что предстоит, когда маневры? Как там семья? Выезд на запад пришелся на период выдачи денежного содержания и, хотя аттестаты семьям оставлены, кто и как выплатит им деньги?
Куда двинется дивизия дальше? Надежды, что зимовать дивизия останется здесь, было мало, все строилось временно.
Тылы дивизии находились в пути. Все ждали 24 июня — планового срока сосредоточения дивизии — надеялись, что 24-го июня все прояснится.
Погода стояла теплая солнечная, сильный ветер разгонял многочисленных комаров и мошкару. На воскресенье в подразделениях дивизии были намечены военно-спортивные праздники.
В столице Украины г. Киеве намечалось открытие нового стадиона им. Н. С. Хрущева, на котором должны были в воскресенье встретиться в соревнованиях на первенство СССР футболисты Киевского Динамо и команда Красной Армии.
Во второй половине дня на барже по р. Десне прибыли в лагеря подразделения тыла 240 сп со всем имуществом. Выгрузка и перевозка в лагерь заняла весь остаток дня.
К вечеру 21 июня прибыло еще несколько эшелонов с подразделениями 820 сп и 240 обс, таким образом, в районе сосредоточения было около 1/3 состава 117-й сд, остальная часть дивизии находилась на колёсах, в пути.
Из дневника командира взвода связи 240 сп
лейтенанта Подольского Александра Семёновича:
21 июня 1941 г. Суббота. Прибыли на барже. Лагерь им. Ворошилова. Красота. Воздух свежий. Украинская природа. Отдых. Устал от поездки. Слышны звуки гармони.
Споем, что ли? ... давай украинскую «Распрягайте хлопцы кони, да лягайте почивать, а я выйду в сад зеленый....... »
Было уже поздно. Прибывшие подразделения готовили еду из концентратов прямо в ведрах, а ужинали уже при свете фонарей в палатках.
Бойцы и командиры, уставшие от долгого пути, длинного пешего перехода и многочисленных работ по устройству лагеря, расходились по палаткам и быстро засыпали.
Впрочем, не все, некоторые молодые неженатые лейтенанты, почистившись и побрившись, ушли в ближайшее село устанавливать дружеские знакомства с местным населением.
Лагерь погрузился в тишину, и только часовые и дневальные на своих постах вслушивались в звуки мирной украинской ночи.