Солтанбек Габаевич Тотров — последний солдат дивизии

Дедушка

...Он любил лошадей. Общался с ними. Лошади тоже любили его, обнимали. А жеребца Котика научил ему шапку с головы снимать и обратно надевать.

Контузия на войне и неудачные скачки привели к операции на глаз. Врач тогда сделал случайный судьбоносный разрез и не мог остановить кровь, нервничал, кричал на медсестру. А он с операционного стола приводил врача в чувства: «Соберись! Это всего лишь глаз, а ты доктор». Врач не собрался, зрения лишил, Силы Духа — ни на секунду.

Он видел меня только младенцем, но всегда чувствовал моё настроение, знал о переживаниях и как помочь. Помогал всегда. Словом, всего несколькими словами. И рукой проводил по спине. Все проходило.

Говорят, внешне похожа на него. И я всегда ощущала невероятное родство, не только потому что была ему внучкой.

Свои переживания он хранил глубоко в душе, вместе с воспоминаниями о войне. Доставал оттуда очень редко и мало.

Михаил Матвиенко прислал наградной лист. Из него спустя 76 лет мы узнали, как дедушка — гвардии старший сержант Тотров Солтанбек Габаевич — под миномётным обстрелом налаживал связь для 117-й Куйбышевской дивизии.

Утром и вечером дедушка благодарил Бога, просил мира, здоровья и счастья для людей. Каждое утро молился после пробуждения и каждый вечер перед сном. А ещё над тремя праздничными осетинскими пирогами. Те молитвы были проникновенными, каждое слово было заряжено особой энергией. Мне казалось, что в это время в дом приходит Бог.

Дедушка всегда был в курсе последних новостей, настраивал радио на разные волны, чтобы получать информацию со всех источников. Всегда переживал по поводу любого негатива в стране и про страну, но тоже про себя.

Любил слушать музыку, спектакли. Соседи, родственники, знакомые приезжали просто пообщаться или совета попросить. Дедушка всегда сидел рядом с бабушкой, а над ними на ковре висел портрет Сталина.

С бабушкой Фатимой Гуриевой они поженились после войны 9 мая. Это была настоящая любовь, которая сохранилась до самой смерти. Я о такой только в книжках читала и в фильмах смотрела. Вдвоём они излучали колоссальное количество Света, Теплоты и Любви. Но это уже другая история...

Приведенную ниже статью я написала для североосетинского портала в 2010 году. Дедушка был жив, он мало говорил о войне, да и без подробностей... Но мне, будущей журналистке и внучке по совместительству, он все же доверил некоторые эпизоды.

Отважный воин

«Отважный, мужественный воин»,— подчеркивал начальник штаба артиллерийского дивизиона старший лейтенант Буланов, ходатайствуя в 1941 году в служебной характеристике о награждении 22-летнего паренька из селения Дзуарикау Северной Осетии медалью «За отвагу».

Это был Солтанбек (Бабег) Габаевич Тотров.

Человек, который, несмотря на все трудности в жизни, достойно пронес имя сына осетинского народа. Окончив с отличием дзуарикаускую школу, Бабег мечтал воплотить в реальность свою детскую мечту— стать летчиком, но судьба решила иначе. Он сдал успешно экзамены в летное училище им. Чкалова в Ленинграде, но из родного села прибыли документы об отце-политзаключенном. Бабег разделили горькую судьбу многих молодых людей своего времени, носивших это клеймо. Его упорный характер не позволял ему мириться с несправедливым приговором судьбы, и он трижды еще пытался воплотить свою мечту в реальность, но несправедливое решение советских властей оказалось сильнее. К тому же, в 1939 году его призвали в ряды Красной Армии.

Сегодня началась война

Службу Бабег проходил в Куйбышеве.

«День 22 июня 1941 года выдался солнечным, светлым. Ничего необычного он не предвещал. Но именно он стал роковым в судьбе нашей страны,— с горечью вспоминает ветеран. — К нам в часть прибыл полковник Хижняк, по его выражению лица было видно, что случилось что-то ужасное. Он приказал выстроить весь личный состав части и взволнованно объявил: «Сегодня началась война!». Буквально через несколько дней Бабег Тотров уже дрался с фашистами.
В первом же бою его ранило в голову, но он остался в строю. Как оказалось, это было не последнее ранение.

Плен

5 сентября полк, в котором служил Тотров, попал в окружение. В ожесточенном бою Бабега контузило и он попал в плен. Когда колону пленных гнали из Житомира в Бердычев, хлынул сильный дождь, который стал причиной замешательства для немцев и возможностью для бегства. Бабег с товарищами, в числе которых был и его земляк Георгий Пухаев, использовали шанс и совершили побег.
В селе, до которого они добрались, им дали пищу и кров. После долгих и мучительных скитаний он прошел проверку «Смерша» и был направлен в 117-ю танковую бригаду 23-го танкового корпуса, в составе которой впоследствии участвовал в освобождении Болгарии, Венгрии, Румынии, Югославии.

Месть за Батю

Командовал 117-й танковой бригадой 23-го танкового корпуса Герой Советского Союза, генерал—лейтенант Ефим Пушкин. «Это был грамотный, рассудительный человек, — рассказывает Бабег. — Он был примером для юных красноармейцев, мы между собой называли его Батей».

В марте 1944 года по образовавшемуся коридору в обороне противника танковая бригада прорвалась в тыл врага в Николаевскую область. Бои были ожесточенные, обе стороны несли большие потери.
«После одного из таких боев мы решили отдохнуть, но неожиданно командир нашего десанта, старший лейтенант Шахназаров мне с тремя товарищами приказал проследовать во двор части. Батя погиб, сообщил он, еле сдерживая слезы, — вспоминает Солтанбег Габаевич. — Нам приказано было сопровождать тело генерала Пушкина в Кривой Рог, оттуда в Днепропетровск, где он был похоронен. Далее в бои мы шли с одной мыслью: «Отомстить за Батю!». Там же в Днепропетровске Бабег получил контузию. Не дождавшись полного излечения, он опять рванул на фронт, а перед этим посетил могилу генерала.

Победа

Победу Бабег встретил в городе Грац (Австрия). Перед его бригадой стояла задача занять город раньше союзников — американцев. Им это удалось сделать без единого выстрела, и на рассвете на балконах и крышах города висели белые флаги. А в 9 часов утра они услышали счастливую весть — Победа!

К родному очагу Солтанбек Габаевич вернулся только в 1946 году. Возращение к мирной жизни оказалось для него радостным и мучительным одновременно. После немецкой оккупации нужно было поднимать село из руин, и он головой окунулся в заботы — то на кукурузном поле пропадал, то на совхозной ферме.

Как-то во время сбора урожая Бабег обратил свое внимание на миловидную и приветливую односельчанку Фатиму Гуриеву. Она глубоко запала ему в душу, и 9 мая 1948 года на их свадьбе гуляло все село. И не беда, что в тот день был сильный ливень, что угощенье было скромным и что приданное Фатимы состояло из старой швейной машинки и вместо ковра карты Европы, которую освобождал Бабег. ...Они живут душа в душу уже 62 года.

У них родились сын Борис и дочь Залина, появились внуки и, казалось, жизнь потекла в обычном русле. Но в 1987 году Солтанбеку предстояла сложная операция на глаза, вследствие которой он полностью лишился зрения. И самым ярким лучом света в жизни Солтанбека Габаевича, наряду с детьми и внуками, стала супруга Фатима, которая сквозь всю жизнь пронесла свою первую и единственную любовь. «На своем горьком опыте я убедился, что главное в жизни — это свобода и любимая семья,— говорит Бабег Тотров. — Мне больно слышать о войнах и страшных террористических актах. Как фронтовику, мне еще и горько осознавать, что молодые люди, чьи деды погибали в борьбе с фашизмом, теперь выступают с нацистскими лозунгами. Но я верю, что большая часть молодежи основывается на своих патриотических чувствах и в силах изменить жизнь к лучшему. Я желаю им сплоченности, силы и достойного звания сынов осетинского народа».