6 июля 1941-го. Часть 3. На подступах к Жлобину

Пока они стояли и разговаривали с врачом, на машину набралось столько людей, словно образовалась гирлянда на елке. Все хотели как можно скорее покинуть это место. Синельников, несмотря на то, что видел, как перегружена машина, дал приказ ехать. Еле сдвинувшись с места, машина стала набирать обороты, насколько это было возможно. Шофер старался ехать не так быстро, чтобы люди не сорвались и не погибли под колесами.

Другие санитарные машины, которые не были так перегружены, обгоняли их и быстро неслись к Жлобину. На них тоже было много людей.

Когда до Жлобина оставалось совсем недалеко, машина под руководством Синельникова вдруг начала чихать, а потом совсем заглохла. Шофер объяснил, что у него бензин закончился, и тут же услышал в свой адрес много лестных слов командира.

Синельников ругал его за то, что тот не сказал ему раньше, ведь он мог попросить бензин у начальника санчасти, и тот не осмелился бы им отказать.

Но делать нечего, на раздумье времени не было. И Синельников принял решение: взорвать боеприпасы, сжечь машину, а самим пешим порядком двигаться к Жлобину. Благодаря автомашине, они оказались в передовых порядках отступающих, и здесь наблюдался хоть какой-то порядок в организации отступления. Все солдаты имели при себе винтовки, а у некоторых даже сохранились противогазы, вещмешки и скатки за спиной. На лицах не было того ужаса, как у солдат в задних порядках.

Синельников скомандовал покинуть машину, однако никто не подчинился. Хорошо принять решение, но как его выполнить? Ведь на машине было очень много солдат, и никто не хотел сходить, считая, что их обманывают, чтобы уехать без них. Солдаты Синельникова оказались внизу, задавленные общей массой других спасавшихся, и не могли выбраться из-под сидевших на них.

Тогда лейтенант пошел на крайние меры. Взял винтовку у водителя и на глазах у всех стал заряжать её бронебойно-зажигательными патронами, объявляя, что, чтобы не достались боеприпасы и автомашина немцам, он вынужден её расстрелять вместе с людьми.

Это подействовало мгновенно, и солдаты быстро сошли с машины и побежали по дороге к Жлобину.

Последующие волны отступающих имели еще более дезорганизованный вид и были заражены страхом. Их пытались остановить, заставить занять позиции, но большинство из них не имели даже винтовок. Немцы пытались отрезать отступающих от города, а там, где это не удавалось, на плечах отступающих прорваться к городу. Тяжелый бой пришлось вести здесь артиллеристам и пехотинцам в наспех отрытых окопах и плохо замаскированных ОП.

Становилось ясно, что это жидкое пехотное прикрытие из переутомленных физически и испытавших сильное психическое потрясение людей не сможет долго сдерживать наступления немецкой моторизованной пехоты и танков.

Чернюгов решил направить сюда свой последний крупный стрелковый резерв — это 3-й батальон 275 сп и выехал в район переправы. Чем ближе он подъезжал к автодорожному мосту, тем больше приходилось преодолевать потоков людей и транспорта, двигавшихся в том же направлении. Пробившись к мосту, Чернюгов увидел комкора Петровского Л.Г., который успокаивал толпу красноармейцев, стремившихся перейти на другую сторону Днепра.

— Спокойно, товарищи! Без паники! Первыми пропускать только машины и повозки с раненными и подразделения во главе с командирами.

Через мост на другую сторону в два ряда двигались повозки с раненными бойцами, между которыми шли и небольшие колонны бойцов под руководством своих командиров. Возле моста стояли два танка «КВ» и батарея счетверенных зенитных пулеметов.

Чернюгов доложил Петровскому о том, что видел на юго-западной окраине Жлобина и о своем решении направить туда стрелковый батальон. Петровский кивнул и приказал срочно навести порядок и организовать оборону здесь в непосредственной близости к мосту и, уже обращаясь не только к Чернюгову, но и ко всем стоявшим рядом и к толпе, следящей за ними, сказал:

— Если надо, ляжем здесь костьми, но мостов немцам, т. Чернюгов, ни в коем случае не сдавать!

Зычным голосом, стараясь перекричать собравшихся, воспользовавшись паузой, Чернюгов потребовал очистить территорию перед мостом и всем бойцам вернуться на оставленные позиции. Его приказ повторили в разных концах широкой улицы, но только в самых задних рядах это вызвало небольшое движение. Толпа продолжала прибывать.

Протиснувшись через поток повозок и людей с левого берега, к Петровскому подбежал майор и, показав куда-то выше моста по течению Днепра, стал быстро и взволнованно докладывать. Петровский не дослушал, прервал его, сел в Эмку и медленно, издавая короткие гудки, машина поползла через мост, пробиваясь к левому берегу. За ней на коне проследовал адъютант командира 117 сд, а майор, козырнув, побежал к танкистам, сидевшим в тени танка «КВ».

Уже явственнее слышалась перекличка тяжелых орудий с северной и западной окраин города. Поток повозок с ранеными ослабел. Чернюгов разрешил переправлять тылы, хозяйственные подразделения, технику, артиллерию. С разных направлений на мост двинулись потоки людей и повозок. Несколько капитанов из штаба дивизии пытались упорядочить их движение, выкрикивая номера рот и улиц, где следует собираться бойцам, отставшим от подразделений и потерявшим своих командиров.

В этот момент начался налет вражеской авиации. Немцы бомбили и расстреливали безоружных людей на мосту и площади перед мостом. Крики, вопли, ржание, яростный треск зенитных пулеметов — все слилось. Сделав четыре захода, самолеты улетели. Смерть пожала обильную жатву. Зрелище у моста и на берегу было ужасным.