31 августа 1941 года

Вспоминает начальник 1 отделения штаба 117 сд
капитан Обушенко Иван Федотович:

С приходом Герасимова я только познакомился, доложил обстановку, посмотрел на этого славного человека. Он вооружение помимо пистолета имел при себе винтовку полуавтомат-Симоновское. Я ушёл в свою палатку, только стал диктовать печатающему машинисту, как на штаб дивизии напали фашистские войска, но среди них были в нашей форме — переодетые фашистские войска. По палаткам открыт ливень огня из пулемётов и автоматов. Наша охрана оказала сопротивление, но это не помогло...

...Я выскочил из палатки, а фашисты метров 150 от меня прямо ведут атаку и огонь по палаткам. Я бегу с несколькими офицерами штаба, догоняю начальника политического отдела батальонного комиссара Кривошапко, тот уже бежать не мог, просит, передайте, что он погибает за Родину — его прижало сердечко. Я приказал двум солдатам по национальности татары. Они взяли за руки начальника политического отдела и тащили в полном смысле слова и вытащили из этого пекла...

...Последний из своей штабной палатки выскочил я, и за мной бежали несколько красноармейцев из роты охраны. Я нагнал начальника политического отдела дивизии, который уже выбился из сил, но я приказал двум красноармейцам взять его за руки и вместе с ним следовать строго за мной, что было и сделано....

...Наши все машины штаба, в том числе легковые, вдоль дороги по направлению села, а мой пикап стоял самый последний в этой колонне. И вот, как противник напал на наше мизерное охранение штаба и открыл огонь по палаткам штаба, все машины без команды с космической скоростью помчались по дороге в направлении моста и деревни. А на мой эМовский пикап, который стоял последним хвостовым, командир дивизии Данилов и комиссар дивизии Архангельский прямо бросились в пикап, легли животом и умчались от пуль врага. Характерно, что ни по одной машине не было выстрелов и пробоин от пуль. Значит, противник ещё не достиг до реки, особенно в районе моста...

...Данилов и Архангельский животами легли на машину — пикап, все шофера дали драпу...

...Герасимов, вооруженный винтовкой Симонова, бежал по дороге за машинами и где-то около мостика-моста огнём по противнику прикрывал наш отход. Я уверен, что Герасимов попал под пулемётную очередь противника при преодолении моста и примерно я показал, с какого места Герасимов отстреливался с окраины кладбища, ибо в районе моста и вдоль речушки местность низкая и обстрела с лощины по противнику ничего не видно...

...Тяжёлое ранение Герасимов получил, когда перебегал мост, т. к. основные потери наших воинов были, когда они перебегали мост, т. к. мост сильно обстреливался из пулемёта лёгкого и автоматов с лесу и кустарников у реки по отношению нашего отхода...

...Мне сказали, что полковник Герасимов со своей симоновской винтовкой убежал от обстрела раньше, и на окраине населенного пункта на кладбище стрелял, прикрывал отход — бег штаба дивизии. Но больше никто его не видел, а так ли это было, я не уверен.

Я послал на это место, на кладбище, откуда Герасимов стрелял по фашистам! Но Герасимова ни раненного, ни тело его погибшего не нашли. Таким образом, этот замечательный человек, с которым я только познакомился и ввёл его в курс обстановки, и тут же через несколько часов расстались на всегда. Я даже дивизионную печать не передал Герасимову, так она у меня и осталась, и когда мы вырвались из окружения, то печать у меня оставили и я многих товарищей, которых знал, удостоверил временными удостоверениями...

...Когда я в лесу справа от дороги по отношению нашего маршрута пытался побежать прямо на мост, то впереди меня слева я услышал, что стреляют фашисты прямо по мост. На мосту 3 человека наших упали, были ранены, причём чувствовалось, что один из них упал смертельно раненный, а двое еще по настилу моста ползли, будучи раненными.

Рядом с мостом, а точнее по обе стороны моста были кюветы, заполненные водой. Я тут же под прикрытием настила моста, согнувшись, справа от моста пошел, бежал по кювету, и за мной начальник политического отдела, и группа бойцов, и даже медсестра, которая на плечах несла раненого лейтенанта из роты охраны дивизии.

Хотя я по кювету бежал первым, над головой свист пуль противника, и вот одна из пуль ударила мне в голову выше левого уха, прошила фуражку и вышла выше над головой, выше правого уха. Как будто обошлось хорошо, но вражеская пуля задела только верхнюю часть кожи на голове, даже получился маленький ожог. Я закричал бегущим за мной, сгибаться ниже настила моста...

...мне потом доложили, что из чердака двух крайних домов в селе, которые были рядом с мостиком-мостом около реки, по нашим товарищам, которые пошли искать по моему заданию Герасимова на кладбище, противник уже вёл огонь из ручного пулемёта.