24 сентября 1941 года

Вспоминает военфельдшер эвакуационно-транспортного взвода 173 мсб
ст. военфельдшер Волкова Александра Егоровна:

Когда стало темно, немец бросит ракету и по нам стреляет.

Мы всю ночь шли. Ракета тухнет, бежим, горит — лежим, ползём. Так до наступления рассвета. Ещё было темно. Я смотрю, одна, девушек нет. Одну девушку встретила, и взялись за руку, чтоб не теряться. Один лётчик с перевязанной рукой, Черномордюк Евгений из Ленинграда, сказал, живёт недалеко от Октябрьской площади. Он говорит, я третий раз выбираюсь из окружения.

Мы оказались в поле, где были снопы, а ночью бежали и кукурузу и подсолнечник прошли. И давайте по 2 человека ложиться под снопы и пролежим до наступления темноты. Мы легли с этой девушкой. Познакомились, она в штабе армии машинисткой работала из Гомеля вольнонаемная, звали Клавой. Он берёт снопы между гусеницами проходит, и мы остались открытые. Нас подняли на танк, там уже сидело 3 человека наших. Один был с тремя шпалами, но он прятал их под куртку. Он нас предупредил, чтобы мы убрали комсомольские билеты дальше, или уничтожили, чтобы им не попали. Другой танк прошёл, где лежал летчик, они руки не подняли и их на месте пристрелили. А с нами, наверное, что девушки, не заставили руки поднимать.

Собирали полную площадку, на дорогу разгружали, строили колонну и повели. Клава идти не могла, её всё же немного придавило, вечером, когда нас загнали в колхозные сараи на ночь, Клава потеряла сознание, температура была высокая, и её увезли, не знаю куда. А я, как встала в колонну, увидела знакомого, звали Петя. Он из ремонтно-восстановительного батальона, стояли рядом с МСБ, из Куйбышева.

Я была ст. военфельдшер, три кубика и немцы смеялись:"Эй, русский баба-командир! «. Вели нас в Прилуки или в Лубны дня 3-4, спали в колхозных сараях. Когда привели в лагерь, я стала искать девушек, кто из Куйбышева, встретила Незбитнову Анну Васильевну,
Посетить страницу 1921 г. рождения. Она сказала, что больше из Куйбышева нет девушек, только есть ещё врач-женщина из-под Москвы.

Мы трое стали держаться вместе. Когда стали писать, кто из местности, занятой гитлеровцами, тех якобы будут отпускать домой, а кто не из занятой, будут отправлять в Германию, к нам подошел парень пленный и сказал: «Не записывайтесь! Я помогу Вам бежать». Он объяснил, что нам придётся переодеваться. «Попросите мирное население, чтобы Вас переодели.»

Так он нам помог убежать, мы переоделись, и люди нас переправили. Ночью мы встретили ещё двоих наших, которые выбирались из окружения: один лейтенант 1920 г. рожд., а второй ст. лейтенант постарше. Нас стало 5 человек, стали выбираться вместе к своим.

Октябрь месяц, мы голодные и холодные выбирались к своим. Были дни, по сутки льет дождь. Мы двигаться не можем, все синие, сбились в одну кучу и так не двигались целые сутки, а после мокрые встать не можем, ноги отнялись.

Когда дождь перестал, еле сделали костёр и к вечеру только немного пришли в себя.

Мы с Аней всегда ходили в село за сведениями: когда были здесь бои, есть в селе немец или нет, где наши, и ещё просили кушать, кто что даст. После дождя, когда немного просохли, ст. лейтенант просит нас идти в село, чтобы принести что-нибудь кушать и сведения, а мы двигаться не можем, но идти нужно. Ст. лейтенант сказал:"Милые девушки, я знаю, тяжело, по себе знаю, но должны же Вы идти. Если я сам пойду, то и я погибну, и Вы все погибните."

У него была карта, по карте шли. Так шли к своим голодные и холодные.

Вышли к своим под г. 3еньков. Прошли особый отдел, направили в г. Ахтырка. Ребят и врача взяли в части, защищать Харьков... Когда выходили, встречали людей из 8, 5, 26, 37 армии. Встретили из 26 армии 196 дивизии, и они удивились, что вырвались из Оржицы. Это же котловина. Мы хотели выручить 21 армию и сами попали в окружение...

...В Ахтырке нас кормили и отправили в Харьков, меня и Аню, а остальных в артполк там же в Ахтырке.

После выхода нас направили в распоряжение сан. управления Юго-Западного фронта. Около Чугуева разбомбили, меня контузило, лежала в полевом госпитале около Печенеги.

В Печенегах были резервы, стали направлять на формирование в Куйбышев, Саратов, Сталинград. В Оржице, когда строили переправу, на горе был сарай, там оказывали помощь мы познакомились, был один кадровый стар. воен. фельдшер и я стар. воен. фельдшер. В Ахтырке всех кормили в ресторане, и мы встретились с ним, его звали Николай. Я познакомила их с Аней, с которой бежала из плена. Они в Печенегах встретились. Николая назначили старшим команды, которая едет в Куйбышев на формирование. Они с Аней пришли за мной в госпиталь, и я бежала из госпиталя прямо, как была в халате, так приехала до Куйбышева.

Я заикалась, меня отпустили домой. Это было в ноябре 1941 г.