117-я куйбышевская стрелковая дивизия
1-го формирования

Хроника, повествование, документы

24 июня 1941 года

Когда же в бой?

Хроника боевого пути 117-й Куйбышевской стрелковой дивизии I-го формирования

Наступило 24 июня — окончательный срок сосредоточения дивизии. 2-й батальон 240 сп прибыл в Гомель.

Из дневника командира взвода связи 2 батальона 240 сп лейтенанта Подольского Александра Семёновича:

24 июня 1941г. Прибыли в Гомель, славная Беларусь. Кругом сады, много брюнеток, шатенок, я их, по секрету, уважаю. Хочется воды. Мамаша одна тащит ведро воды, напился, поблагодарил. Спрашивает откуда, я с гордостью отвечаю, Харьков.

Отдых часовой. Получаем обед. Понравилась мне гречневая каша. Повар дал добавку, сыт. Получаем каски, ох, какой я в ней смешной, одни говорят, похож на испанца, другие на негра (шутка).

Получил боевые трассирующие патроны (светящие в особенности ночью).

Командир батальона капитан Фетисов
Посетить страницу
(кличка ему дана «Петр I»), любит он меня, как посмотрит на меня, так говорит: «Похож на моего сына из Куйбышева»....

Вспоминает красноармеец взвода конной разведки 240 сп
Борисов Иван Аверьянович:

Капитан Фетисов — рост 2.15, за что его и называли Петром I. У него была поговорка, как в бой идти: «Ну, с богом, сынки мои». Каску не носил, ни пуле, ни снаряду не кланялся, в бой шел только в полный рост.

Вспоминает начальник строевого отдела 240 сп
мл. лейтенант Саталкин Федор Георгиевич:
Посетить страницу

Капитан Фетисов, командир 2 батальона, умный спокойный, рассудительный, военное и тактическое дело знал хорошо. Он провоевал всю войну и демобилизовался в звании полковника.

Вспоминает политрук саперной роты 240 сп
мл. политрук Наумов Степан Кузьмич:

Что из себя представлял капитан Фетисов? Возраст его около 40 лет, кадровый офицер, знающий военное дело, культурный. Я его знал в течение 1,5 лет, хотя хорошо с ним знаком не был из-за разницы в возрасте и звании.

В этот день ожидалось прибытие эшелонов 121 автобатальона и некоторых тыловых подразделений дивизии.

117 сд в целом уже была полностью укомплектована личным составом, пополнена боезапасом и освобождена от лишнего имущества. Правда, в ряде частей был еще недокомплект артиллерийского вооружения и автотранспорта, но уже были составлены заявки на его получение с окружных складов и из народного хозяйства. Словом, к назначенному сроку части дивизии были готовы погрузиться и следовать для занятия обороны на свой участок к левому берегу Днепра. Однако эшелоны 121 автобата в Чернигов так и не прибыли.

Вспоминает начштаба 3-го батальона 240 сп
лейтенант Синельников Василий Федорович:

На совещании командного состава мы получили указания о подготовке к передвижению. Нужно было сообщить всему личному составу о начале войны, освободиться от лишних вещей. Ведь мы собирались на учения и взяли с собой много лишнего груза.

Сначала предполагалась переброска всех частей на автомашинах, и нужно было выявить людей со специальностью шофера. Ведь водителя машины могли в пути вывести из строя и нужно знать, кто срочно может его заменить. Предполагалось мобилизовать автомашины в Черниговской области, но по каким-то причинам это не удалось сделать, и мы на другой день 23 июня выступили в пешем строю.

Перед выходом был проведен митинг. Двинулись на Гомель. Путь был очень тяжелый; жара, пыль, духота. Войска двигались сплошным потоком, занимая шоссе на несколько десятков километров, двигались днем и ночью. В начале налетов немецких самолетов не было. Люди сильно уставали и, когда делали остановку для приема пищи, все валились с ног и тут же засыпали. Трудно было поднять людей и заставить продолжать движение. Да и заставлять-то было некому. Ведь командиры сами двигались вместе с солдатами и уставали не меньше, а гораздо больше их. Ведь командиру, помимо просто движения, нужно еще следить за порядком движения в своей колонне.

Было несколько солнечных ударов. Я двигался на своей лошадке и тоже валился с ног. Уставали лошади. Грузы были тяжелые, а кормить было некогда, да они, как и люди, отказывались от корма. За три дня движения лошади сильно похудели и хомуты им стали велики. Появилась массовая потертость шеи и плеч лошадей. Пришлось под хомуты подкладывать траву, завернутую в тряпки. Это тоже мало помогало.

Пришлось на ходу менять лошадей в колхозных или совхозных табунах. После Гомеля взяли направление на Минск, и тут стали налеты авиации. Стало еще тяжелей. При приближении самолетов людям нужно было быстро рассредоточиваться, а это не так-то легко при большой усталости людей и лошадей. К нашему счастью, налетов было не много. Во всяком случае, в нашем батальоне потерь не было.

Километров за 20 от Днепра командиров батальонов вызвали на рекогносцировку на Днепр, и командовать батальоном пришлось мне. Зам.командира батальона еще из Чернигова был отправлен в Куйбышев для подготовки пополнения и отправки его в полк.

Штаб дивизии начал изыскивать возможности для переброски частей и подразделений дивизии в районы Жлобина и Рогачева.

Были попытки воспользоваться железнодорожным транспортом, но они не увенчались успехом, шла эвакуация промышленных предприятий и ценностей из прифронтовых районов на восток, и каждый вагон был на учете. Наконец, удалось заполучить два вагона и несколько открытых железнодорожных платформ в эшелоне, следовавшем в Бобруйск. На них были погружены подразделения 2-го батальона 820 сп, и в этот же день они выехали со ст. Чернигов в Жлобин.

Не удалось воспользоваться и автотранспортом предприятий г. Чернигова. Сначала выяснилось, что имеемый на предприятиях автотранспорт в большинстве своем не укомплектован водителями, в связи с мобилизацией их в Красную Армию. А на следующий день, когда удалось выявить необходимое число шоферов среди личного состава стрелковых полков, командование Юго-Западного фронта своим приказом мобилизовало весь автотранспорт предприятий Чернигова для эвакуации своих складов из западных районов Украины, ставших прифронтовыми.

Вспоминает командир пулеметного взвода 2-го батальона 275 сп
лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:

При погрузке в вагоны 17 июня боезапас был выгружен и выдан бойцам. С 17 июня по 22 июня эшелон останавливался в пути 4-5 раз. Был начальник эшелона, его помощник, на вагонах стояли пулеметы. Отставания в моем батальоне не было.

Команды передавались через связных. Старший командный состав располагался в пассажирских вагонах, поэтому мы знали, кто и где находиться.

В пути велись разговоры на различ ные темы, меньше всего о войне. Говорили, что враг будет разбит на его террито рии. Никто не думал, что война будет такая длинная, кровопролитная. Переписка в пути запрещалась. Первая большая остановка была в г. Гомель, вот здесь-то мы и узнали о нападении на нашу Родину фашистской Германии. Прошло веселье, затихли разговоры, царила какая-то растерянность.

Затем эшелоны направили на Чернигов. Не доезжая до Чернигова км 15-17, началась выгрузка людей и техники. Впервые мы увидели немецкие самолеты, они низко кружились над эшелоном и обстреливали из пулеметов. Бойцы растерялись, падали на землю.

Некоторые командиры, грустно вспомнить, из пистолетов стреляли по самолетам. Появились первые раненные. Наши пулеметы открыли огонь и отогнали стервятников.

Выгрузились быстро. Не более 2-х часов прошло, как полк строевым маршем двинулся через Чернигов в военные лагеря. Проходя через город, хотя город уже обстреливался, я не заметил паники. Погода стояла теплая солнечная, работали магазины. В магазинах полно продуктов, очередей никаких.

По прибытию в лагеря получили противогазы, обмундирование, одеяла, простыни, плащ-палатки, сухой паек. В лагере задержались сутки. Затем была дана команда сосредоточиться в лесу, ждать автобата для переброски полка к Гомелю.

Ждали в лесу до утра, никакие машины не появились. Почему, никто в низах не знал. Дальше, приказ двигаться к Гомелю пешим строем, июнь, жара, выкладка около 30 кг, колонна полка растянулась на многие км. Обессиленные бойцы выходили из строя, падающих подбирали на повозки. Колонны непрерывно обстреливались самолетами.

По команде: «Воздух!» рассредоточивались. Двигались по шоссейным с каменным покрытием дорогам и проселочным.

Вспоминает Мария Степановна Куринова
Посетить страницу
:

Утром 23 июня, прихожу с работы, мне прислали повестку из Пролетарского райвоенкомата г. Куйбышева. 24 июня я была уже на колесах. Все мы были куйбышевцы. Куда нас везли, мы сами не знали, куда попадем, были мы молодые девчушки.

Дивизия продолжала готовиться к выступлению на фронт. Нервозность и растерянность первых часов войны прошла. Бойцы и командиры рвались в бой, желали скорейшей встречи с врагом, были уверены, что к осени враг, наверняка, будет вышвырнут за границы нашей Родины. Части дивизии отзывались из лагерей и размещались в 10-километровой зоне вблизи городаЦАМО
фонд 6 гв. армии
опись 5113
дело 22 кор.
9408 карта
.

По-прежнему, ждали эшелоны с автобатом, но о них ничего не было известно. А пока... отправляли посылки с личными вещами, теперь уже лишними, домой, все лишнее имущество оставляли под охрану Черниговского облвоенкомата.

Штаб дивизии тоже переместился за город и жил бивуачной жизнью, а командный состав, ввиду отсутствия военторга, питался с красноармейской кухни.

Письмо Шарафутдинова Ризы жене Анне Николаевне и сыну Эрику:

Счетверённая зенитно-пулемётная установка образца 1931 года

На вооружении 321 озад были новейшие 37-мм автоматические зенитные пушки образца 1939 года. Именно их выстрелы и заставили ретироваться немецкие бомбардировщики. Кроме того, неплохо показали себя 4-х ствольные зенитные установки ЗПУ М4.

Счетверённая ЗПУ М4 образца 1931 года ©

Зенитные средства советской стрелковой дивизии по штату № 4/400 включали четыре 76-мм зенитные пушки образца 1931 г в тяжелой зенитной батарее и восемь 37-мм зенитных пушек 1939 г. в двух легких зенитных батареях. Помимо этого, стрелковой дивизии полагалось 24 шт зенитно-пулемётных установки М4 образца 1931 г. — счетверенных «Максима» на зенитной установке в кузове грузовика ГАЗ-АА.

ЗПУ М4 были распределены по различным подразделениям дивизии. Например, один такой пулемет защищал от неожиданных атак самолетов батарею 76,2-мм зениток. Помимо ЗПУ М4 винтовочного калибра, в стрелковой дивизии было шесть 12,7-мм пулеметов ДШК образца 1938 г. Существенной проблемой РККА в 1941 г. был недостаток всех типов зенитных средств.

Особенно актуальной была нехватка 37-мм автоматических пушек. Всего в Киевском ОВО на 1 января 1941 г. было 904 шт ЗПУ М4 при потребности по мобилизационному плану 2330 штук. До 22 июня от промышленности поступила еще 51 установка, но ситуацию это принципиально не меняло. 12,7-мм пулеметов было на 1 января 186 штук при потребности по мобплану 1087 штук. Кроме нехватки самих пулеметов, недоставало и 12,7-мм патронов. К зенитно-пулемётным установкам хотя бы подходили обычные 7,62-мм винтовочные патроны.

14,5-мм счетверённая зенитная пулемётная установка ЗПУ-4 в Артиллерийском музее Санкт-Петербурга

14,5-мм счетверённая зенитная пулемётная установка ЗПУ-4
в Артиллерийском музее Санкт-Петербурга ©

Вдруг завыла сирена «Воздушная тревога!» В небе показался самолет. Он летел на небольшой высоте.

Чей он? Наш? Немецкий?

Но приказ был сбивать все самолеты, и он был обстрелян. Сначала из зенитных орудий, а затем залповым огнем из винтовок.

Самолет стал крениться, уходить вправо, и, постепенно снижаясь, скрылся за горизонтом.

Из письма бывшего командира 3 батареи 321 озад
Годун Владимира Демидовича:

Вспоминает бывший командир 9 роты 3 батальона 275 сп
мл. лейтенант Леженин Федор Иванович
:

Была установлена наблюдательная вышка, на ней дежурил капитан летной части. Вот так была спрятана наша 117 сд. Сколько так могло продолжаться, если бы не случай. Однажды в середине дня вдруг завыла тревожная сирена «Воздушная тревога».

Поднялась паника, все бросились занимать свои места. Я тоже побежал в расположение пулеметной роты. Я бежал через место расположения боепитания полка. Смотрю, один техник-оружейник залез в обтирочный материал, голову спрятал, а ноги торчат. Я его пнул и сказал: «Ноги тоже надо беречь!»

Когда я подходил к своей роте, навстречу ползли два солдата: побелели, испугались. Я заругался и вернул их, они сознались, что боятся. Шла стрельба изо всех огневых средств. Только наши «максимы» не стреляли. А всему причиной была паника. Недалеко от нас был аэродром бомбардировщиков ТБ-3, ТБ-5, они уходили на задание, поднимаясь из-за леса. Наши зенитки в них стреляли. Все это повторилось еще раз.

Уже было время к вечеру, когда подали сигнал сбора командного состава, всех собрали, приехал Начальник ПВО Киевского Особого Военного округа.

В одной шеренге стояли командование дивизии, командиры полков и все остальные командиры. Генерал встал на приготовленную площадку и начал говорить:

— Что вы делаете, сукины дети?! Вы погубите дивизию! Одна фашистская бомба, и вы отвоевались! Что вы делаете, вы стреляете в своих доблестных летчиков, которые летят на задание!

В это время командира дивизии не было, а замещал его полковник Свиридов. Все смотрели на тучного полковника: у него тряслись усы и сам он. Генерал много не говорил.

— Приеду через 20 минут, не наведете порядок, застрелю собственной рукой!

Генерал уехал в Чернигов, а Свиридов еще долго не мог придти в себя, пышные усы на его бледном лице тряслись. Однако, сцена эта возымела действие. Постепенно порядок был наведен: транспорт отогнан в лощины, подразделения рассредоточены, техника и имущество укрыты брезентом и замаскированы. На всех дорогах были выставлены дозорные посты. Начали отрываться и щели на случай бомбежки.

Прибывающие подразделения 707 гап довооружались транспортом и имуществом прямо со складов дивизии. 321 озад получил четыре быстроходных тягача НАТИ-5 для батареи 76-мм зенитных орудий. Личный состав получал новое обмундирование, оружие, боезапас, каски.

Вспоминает командир 3 батареи 321 озад Годун Владимир Демидович:

25 июня на батарее был дивизионный комиссар, Член Военного Совета. Его визиту предшествовал обстрел своего СБ.

К этому времени окопался, замаскировался так, что с расстояния 100 метров трудно было меня отыскать, замаскировался отлично.

К 1941 году самолеты СБ («скоростной бомбардировщик») уже были признаны устаревшими и реально скоростными не являлись, уступая в скорости современным истребителям. Однако СБ составляли 90% бомбардировочной авиации СССР и командование было вынуждено активно применять их в первый период войны. СБ часто летали без сопровождения истребителей, и в условиях полного господства немецкой авиации в воздухе, при слабости оборонительного вооружения и защиты СБ, бомбардировщики несли большие потери. Часто с боевого вылета не возвращалась ни одна машина. По мере поступления в войска современных бомбардировщиков, СБ переводились на службу в качестве ночного бомбардировщика, и в этом качестве они провоевали до середины 1943 года.

Вспоминает начальник 5 отделения штаба 117 сд
майор Долгошеев Афанасий Яковлевич:

Выгрузились в Чернигове. Боезапас с собой не взяли. Черниговский военком нам в боезапасе отказал: «Вы куда ехали? У меня свои части без боезапаса».

Хотели в Куйбышев за боезапасом направить меня, но я отказался: «Я мобплан не писал, зачем я его буду рассматривать и исполнять, Кузнецов составлял мобплан, пусть он и едет».

В Куйбышев для комплектования запасных частей выехали заместители командиров полков и батальонов во главе с начальником 4-го отделения штаба дивизии майором Кузнецовым Н. И, в том числе: майор Попов, капитаны Устьянцев И. П.
Посетить страницу
и Шутко И. П, ст. лейтенант Дащук С. М., лейтенант Рохманюк М. Д. и другие. Они повезли с собой в Куйбышев весточки семьям от мужей и отцов, готовящихся к встрече с врагом.

В военкомате города Куйбышева шло полным ходом формирование очередной команды из офицеров-запасников и рядовых всех профессий для отправки в воинские части 117 дивизии.

В состав команды № 276
Посетить страницу
, набранной 23-го, а большая часть 24-го июня, попали: лаборант Казаков Павел Григорьевич
Посетить страницу
, 1914 г., инженер-химик Лебедев Константин Георгиевич
Посетить страницу
, 15.09.1898 г. фельдшер Шлыков Петр Ефимович
Посетить страницу
, 1892 г., а так же больше ста человек из жителей окрестных сёл и деревень.

Из письма мл. лейтенанта Казакова Павла Григорьевича
Полевая почта
:

Генерал-майору Панфилову

В боях у Сев. Донца была захвачена объёмистая тетрадь — дневник немецкого танкиста, фамилию которого установить не удалось.

Этот дневник, который аккуратно велся с самого начала войны и до последних дней, является хорошей иллюстрацией судьбы, постигшей на советской земле не одну танковую часть противника: часть дважды теряла почти все свои боевые машины, а самому автору дневника с танка пришлось пересесть на тягач.

Из дневника неизвестного фельдфебеля,
танкиста немецкой 3-й танковой дивизии:

Вторник. 24.6.1941 г.

Опять включён в состав роты. Первый налёт русских бомбарди­ровщиков. Русские оказывают упорное сопротивление. Ночевали на дороге южнее Барановичи. Взорвалась машина Гиршмана.

Из документов немецкой армии

Окопная хроника боевого пути

Июнь 1941 г.

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

Июль 1941 г.

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
             

Август 1941 г.

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Сентябрь 1941 г.

Juni 1941

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

Juli 1941

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
             

August 1941

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

September 1941

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30