22 июня 1941 года
Война! (22.06.1941 – 23.06.1941)
Хроника боевого пути 117-й Куйбышевской стрелковой дивизии I-го формирования
Звук из приглушенного рокота вдруг сразу стал резким и грохочущим. Это было так внезапно, что дневальному курсанту учебной роты 240 обс Горбачеву показалось, что он пробудился от сна. Он и потом, когда его спрашивали, стыдливо обходил этот момент, так и не будучи уверенным, что он не спал.
Только-только забрезжил рассвет. Дежурный по роте сержант Сурков И. П.
Посетить страницу отдыхал, и он, Горбачёв, один был ответственен за жизнь спящих людей, за все имущество, за все, что может случиться в роте.
«Самолет» — мелькнуло в мозгу, и в следующую минуту он его увидел, круто взмывавшего вверх. А в следующую секунду раздался взрыв, потом второй, третий...
Поднялись фонтаны песка и земли, воздух стал тяжелым и упругим. «Может это так начинаются маневры?»- мелькнула мысль.
Из палаток выскакивали полураздетые курсанты и бежали к месту взрывов. Горбачев тоже побежал.
Земля была разворочена тремя большими воронками, вокруг валялись обломки разбитой радиостанции АК-5, куски дерева и железа от развороченных палаточных гнезд.
Стонали раненные, сильно пахло горелым. Он вдруг вспомнил, что не позвонил дежурному по штабу и даже не разбудил дежурного по роте, и тут только увидел капитана Грубова Д. Ф. и своего однофамильца сержанта Суркова С. А., стоявшего перед ним навытяжку.
Потом приехал прокурор дивизии воен/юрист 1 ранга Лозовой
Посетить страницу и несколько раз спрашивал его, как все это было и что это был за самолет, а у него в голове все перемешалось, и он упрямо, как заученный урок, твердил, что самолет был наш, двухмоторный, но какой-то серый, а может потому, что еще не рассвело, как следует. Так и записали в протокол.
Потом, спустя много дней, когда Горбачев копал блиндаж на берегу Днепра, ему вдруг стало понятно, почему самолет показался серым — ни на крыльях, ни на хвосте не было ярко красных звезд, но это уже было никому не нужно.
Узнав о ЧП в учебной роте 240 обс, Чернюгов немедленно позвонил дежурному по штабу 21 армии в Чернигов. В ответ услышал: «Будете говорить с командармом т. Герасименко В. Ф.»
Непривычно резануло слух слово командарм. Он начал докладывать, но Герасименко В. Ф. перебил его: «Что за самолет, с какими опознавательными знаками? Место взрывов огородить, трупы и все обломки оставить так, как есть, прикрыть сверху. Произвести расследование!»
А через несколько минут после того, как майор Рябцев Михаил Маркович
Посетить страницу (начальник связи дивизии, НО-3) и воен/юрист 1 ранга Лозовой выехали по приказанию комдива в 240 обс, позвонил генерал-майор Гордов В. Н. и передал, что германские войска нарушили нашу границу, а их самолеты ночью бомбили Киев, Минск, Гомель и другие города, что, возможно, это большая провокация, но нужно быть готовым ко всему, и что к 9.00 Чернюгову и Старостину надлежит быть на совещании в штабе армии.
Передав указание Старостину М. Ф. о переводе дивизии на режим военного времени, Чернюгов С. С. выехал в части, размещенные в лагерях.
Вспоминает начальник штаба 3-го батальона 240 сп
Синельников Василий Федорович:
Проснулся утром рано и в одних трусах вышел из палатки. Было уже светло. Часовой у палатки сообщил мне, что он слышал сильные взрывы на юге от нашего расположения. Я ему сказал, что это очевидно наша артиллерия ведет пристрелку орудий для подготовки к учениям, а сам подумал: «Чего это они ни свет, ни заря ведут стрельбу, что им дня не хватит?».
Тут раздался крик с передней линейки: «Синельников, на переднюю линейку!». Я оглянулся и вижу, что на передней линейке стоит командир дивизии и командир полка.
Кричать от штабной палатки было неудобно, разбудишь в эту рань с солдат. Показываю на себя и делаю знак, что я в одних трусах, прошу разрешения одеться.
Командир полка резко машет рукой. Я побежал к ним и доложил. Командир полка спросил, сколько у нас имеется зенитных пулеметов, я ответил — четыре. Он показывает на деревья и говорит: «Вот вам сектор обстрела, сбивать все самолеты!».
Я повторил приказание и доложил, что у нас нет приспособлений для стрельбы из зенитных пулеметов холостыми патронами. Витушкин выругался матом (впервые я от него это услышал) и говорит: «Какие вам холостые патроны?! Стрелять только бронебойно-зажигательными!».
Тут вмешался командир дивизии: «Ведь мы ему не объяснили обстановку, и он нас не поймет».
Обращаясь ко мне, объясняет: «Мы находимся в состоянии войны с фашистской Германией. Немцы на наших границах захватили у нас самолеты и сейчас на наших самолетах могут напасть на нас. Территория лагеря является запретной зоной для полетов наших самолетов, поэтому можете спокойно сбивать самолет с любым опознавательным знаком. Отдай распоряжение и с командиром батальона явитесь к штабу дивизии».
Так вот и в такой обстановке и при таких обстоятельствах я узнал о начале войны.
Из 240 полка Чернюгов С. С. проехал в 240 батальон связи, выслушал доклад капитана Грубова Д. Ф., что в результате нападения неизвестного самолета, «немецкого», — поправил Чернюгов, убито четверо и ранено шесть курсантов учебной роты, из которых один в тяжелом состоянии.
Все раненые отправлены в г. Чернигов, и с ними выехал лекпом батальона Ворожейкин,
Посетить страницу но пока обратно не прибыл. (лекпом — лекарский помощник, фельдшер).
Вспоминает ст. сержант 240 обс Сурков Иван Петрович:
Мы уже были на Украине, когда началась война, ехали, говорили на маневры, оказалось прямо в бой.
Первая ночь у нас была 4 солдата насмерть, 6 ранено. Потом сказали, что война....
Чернюгов приказал комбату прибыть вместе с начальником штаба в штаб дивизии, а если они готовы, он может захватить их на своей машине. Грубов Д. Ф. сказал, что не хочет задерживать машину комдива, и они с начальником штаба приедут верхом.
По его прибытию в штаб дежурный по штабу дивизии мл.лейтенант Кушманбетов доложил, что части дивизии приведены в боевую готовность, что звонили из штаба 21 армии, и совещание перенесли на 8.00, что полковник Свиридов Пётр Иванович (помощник комдива по строевой) и майор Соколов И. П.
Посетить страницу (начарт дивизии) выехали в Чернигов встречать прибывающий 322 лап.
Чернюгов вызвал к себе начальника штаба. Вдвоем со Старостиным М. Ф. они просмотрели телеграммы о прибытии и движении железнодорожных эшелонов частей дивизии, ожидалось прибытие 322 лап, 275 сп и некоторых подразделений 707 гап и 820 сп.
Пока все шло по плану, по плану сосредоточения мирного времени. Отпустив Старостина, Чернюгов остался снова наедине с тягостной мыслью о семье. «Как там жена и сын?» Перед отъездом они с сыном запаковали вещи, оставив только самое необходимое.
Если это — война, то, как долго она продлится? Немцы хорошо подготовлены в военном отношении. Значит, и его дивизии придется заняться своим делом. Тогда, скорее бы уже!
Совещание было многолюдным, но недолгим. Ясности в оперативной обстановке не было и в штабе армии. До них довели пространный приказ о переходе 21 армии на военное положение, о необходимости удвоить бдительность и строго соблюдать светомаскировку. Затем дивизионный комиссар Колонин Семен Ефимович дал указание провести митинги личного состава, мобилизовать коммунистов и комсомольцев на скорейший разгром наглого врага.
После совещания Старостин уехал в дивизию, а Чернюгова С. С. и Прищепу Н. А. (командир пензенской 61-й стрелковой дивизии) задержал командарм Герасименко В. Ф.
Командарм сообщил им, что их дивизиям нужно быть готовыми после сосредоточения выступить на фронт. «Дивизии и каждого бойца освободить от всего лишнего, пополнить всем необходимым и укомплектовать подразделения техникой за счет дивизионных и армейских тылов. Из дивизионных госпиталей развернуть медсанбаты. Готовьтесь, товарищи командиры, к серьезной встрече с врагом!»- сказал Герасименко на прощание. Где она произойдёт, на каком из фронтов, командующий не сказал.
Возвращаясь в дивизию, Чернюгов обогнал батальонную колонну и узнал следовавшего верхом во главе колонны командира 2-го батальона 820 сп майора Лихобабина И. С...
Приказав шоферу остановиться, Чернюгов остановил колонну и объявил собравшимся командирам взводов и рот о вероломном нападении фашистской Германии, о том, что их воинская часть теперь называется 820 стрелковый полк, и что все уставы и наставления следует применять в полной мере, согласно военному времени.
Вспоминает политрук саперной роты 240 сп
мл. политрук Наумов Степан Кузьмич:
Рано утром 22 июня мы по тревоге выстроились и пешком направились к реке Десна в расположение Ворошиловских лагерей.
По дороге наши радисты узнали и сообщили нам о том, что фашистская Германия напала на нас, на нашу великую и прекрасную Родину.
Война. Кончались наши мирные дни. Мы выехали из дома и обещали своим близким и родным вернуться через 5 дней.
В Тоцких лагерях я купил себе книгу «История международной дипломатии» том 1 и все таскал с собой, думал, что война надолго не затянется, скоро разгромим проклятых фашистов и снова вернемся к мирной жизни. Ведь мне было тогда только 23 года.
Я думал осенью жениться, мечтал поступить на заочное отделение педагогического института.
Вспоминает красноармеец 4 роты 240 сп Вафин Анвар Зариппович:
Утром 22 июня построились в колонны поротно и походным маршем направились в Ворошиловские лагеря, что южнее Чернигова у реки Десна.
В пути встретился офицер из штаба дивизии, который сообщил, что сегодня утром на нас напала фашистская Германия.
Вспоминает командир взвода 2 роты 240 сп
мл. лейтенант Сухинин Петр Владимирович:
Примерно числа 18 июня наш эшелон разгрузился на маленькой станции примерно 20-25 км от расположения Ворошиловских лагерей. Выгрузились быстро и батальон ушел в расположение лагерей, а меня со взводом оставили на станции для охраны некоторого имущества.
20 июня я со взводом прибыл в Ворошиловские лагеря в расположение батальона.
22 июня наша рота с утра ушла на тактические занятия. Тема: Рота в наступательном бою при поддержке минометной батареи. А когда возвратились с занятия, на митинге нам сообщили, что немецкий фашизм без объявления войны напал на нашу Родину.
Во второй половине 22 июня личный состав переобмундировали.
Вспоминает помощник командира взвода 4 роты 275 сп
мл. сержант Ражев Василий Андрианович:
В первой половине июня 1941 мы погрузились в вагоны с мишенями и поехали в Белорусский военный округ на учения.
Ехали медленно, в дороге прочитали Заявление Советского Правительства о том, что войны с Германией не будет. Но мы грамотные командиры, знали содержание «Майн Кампф» Гитлера, его подготовку к войне, соглашение о Чехословакии и знали, что СССР — главный его противник и его дивизии в Польше подготовлены против нас.
22 июня на станции Сухиничи, когда мы умывались рано утром, узнали о начале войны.
Вечером 22 июня нас выгрузили на разъезде около Чернигова, а шпионы уже давали с земли сигналы немецким самолетам, где нужно бомбить.
Утром мы прошли Чернигов, а за мостом во ржи ловили немецких шпионов и на месте убивали. Пешком мы прошли в Ворошиловские лагеря. Надели новое обмундирование, белье еще по паре взяли с собой, и нас повезли на автомашинах под Гомель.
Вспоминает командир орудия 240 сп сержантГвоздев Георгий Борисович:
Посетить страницу
А после, когда мы, не помню уже на какой день пути, разгрузились на Украине, мы вспомнили слова Паши Толмачева о пространстве между границами. И безобидная кличка «светлая голова» на первых порах прочно укрепилась за ним.
Здесь на каждое орудие мы получили по комплекту боевых осколочных и бронебойных снарядов, на каждого бойца, вооруженного карабином, по шестьдесят боевых патронов с простыми и бронебойными пулями. С набитыми подсумками мы так и ходили все время, а на ночь в палатках клали их рядом с карабинами возле себя.
Это говорило о том, что международная обстановка была накалена до предела, что стычка с неизвестным пока противником может произойти в любой час дня и ночи.
Мы гадали, кто же этот возможный противник? Фашистская Германия? Так нас бы двинули на Запад, ближе к немецкой границе. Это опять же были мысли Паши Толмачева. А договор о дружбе и сотрудничестве с ней на двадцать лет? Ждать нападения с Запада противоречило логике. Панская Румыния? В таком случае мы теперь стояли бы где-нибудь по ту сторону Одессы. Турция? Мы терялись в догадках, прикидывая так и эдак, и ожидали событий чрезвычайных.
И вот успокоительное сообщение ТАСС. Оно окончательно сбило нас с толку. Может быть не нападение, а провокация, говорилось в нем, войска предостерегались: не поддавайтесь на провокации!
Политрук батареи Пархимович и замполитрука Михаил Семенов проводили в расчетах беседы. Они делали такие выводы: Германия производит передвижение своих боевых сил вдоль нашей границы на Западе по заранее намеченному и согласованному с нами плану, а нападать на нас она не собирается.
«Опасаться нечего, товарищи бойцы!»- восклицал Пархимович.
«А это вот, товарищ политрук, тогда для чего носим?»- шлепнул ладонью Паша Толмачев по подсумку на боку. «Да и так рассудить: почти весь Запад и вся Европа под Гитлером ходит!»
И Паша Толмачев не спал всю ту ночь под 22 июня. Не мог сомкнуть глаз от дум и печальных предчувствий. Он просился то стоять на посту у нашей палатки, то в артпарке, то дежурить у коновязи или в расположении батареи. Наконец, его терпение иссякло, он вскочил с постели в третьем часу ночи и разбудил меня: «Сержант, сержант, давай поведем коней на водопой, а?»
И вот мы всем расчетом, за исключением Шведова, который на посту, были на берегу Десны, катившей свои воды в Днепр метрах в трехстах от наших палаток.
Утренняя река покойно дымится, бежит бесшумно, широко, гладко. От конских теплых губ разбегаются круги, растягиваются и быстро исчезают.
Рядом замерли темно-зеленые стройные сосны. А на том берегу деревья уже ярко вызолочены. Это взошло июньское солнце и обрызгало их ласковыми лучами.
И вдруг рев моторов в воздухе. В этот ранний воскресный час самолеты над Киевом? Почему? Неужели летчики не отдыхают сегодня?
— Сейчас сложный пилотаж покажут,— задрав голову в небо, говорит наводчик моего орудия волжанин Паша Толмачев. Он стоит, широко, по-хозяйски расставив крепкие ноги. Упругий, плотно сбитый красноармеец.
— Воны ж пикирують,— из-под ладони смотрит в сторону города ездовой Сулима.— Бачытэ, як ныряють, бачытэ!— У житомирца Сулимы длинные с кривинкой ноги, лицо открытое, глаза маслянисто поблескивают.
В синеву неба взлетают один за другим черные клубящиеся столбы дыма, и тут же доносятся сотрясающие землю взрывы.
— Что это?
Не помню, кто так спросил. Кажется, весь расчет разом.
— Мабуть, наши лётчики бомбардуваты вчаться,— высказывает предположение Сулима. Этот добродушный человек поднял одно широкое плечо и опустил другое.
— Какая тебе учеба,— возражает Николай Жаднов.— Тут какая-то заваруха, наверно...
Наши мнения разошлись. Одни поддерживают Сулиму и доказывают, что это происходит именно за Киевом, на учебном авиаполигоне. В конце концов, все сходимся на одном — наши летчики тренируются по бомбометанию где-то неподалеку от города.
А в лагере — боевая тревога. Беспрерывно трубят горнисты, хриплыми голосами кричат командиры «в ружье». Красноармейцы торопливо строятся поротно, побатальонно и, гремя впопыхах подогнанным снаряжением, бегут к месту сбора полка. Минута-две — и наша противотанковая артиллерийская батарея вливается в общий строй. Стоим, шумно дышим. Глаза устремлены на трибуну, сколоченную наскоро из досок между тремя густокронными соснами.
Речь держит комиссар полка Груднистый. Он говорит о том, что гитлеровская Германия без объявления войны вероломно напала на нашу Советскую страну.
— Фашистские самолеты сегодня в четыре часа утра бомбили Киев,— слышится взволнованный голос комиссара.
Лицо смуглое от природы, сейчас отливает синевой. На нем, как в зеркале, отразилось его внутреннее состояние: тревога и неверие в происходящее.
«Вон оно что,— ахнул я, потрясенный сообщением Груднистого.— Как же так? Это-то после подписания с Германией двустороннего договора о ненападении сроком на двадцать лет?.. Подлецы они!»
Я жадно слушал речи выступавших. И сразу — такое зло в душу. Передавил бы всех фашистов вот этими бронзовыми от загара руками. Да как же, я отслужил три года, в августе должен по закону демобилизоваться и ехать на свою Смоленщину. Там у меня отец, жена Мария с сынишкой Вовой. А тут — напала?.. Нет, не скоро, видно, вернусь к ним, да и вернусь ли....
Вспоминает писарь ПФС 820 сп красноармеец Сагадеев Фарид Хадыевич:
Рано утром 22 июня наш состав остановился на дальних путях какой-то станции. (Я ехал в теплушке НФС, где ехали и штабные командиры). На перроне было много гражданского населения, и многие плакали. В нашем вагоне говорили, что, наверное, в наш состав берут украинцев — призывников или запасников, и их там провожают родные. Однако, вскоре в вагон вошел один из командиров и сообщил, что началась война.
Многие не поверили, а кто-то сказал: «Ну, это всегда так говорят во время маневров, не поверю, пока не прочитаю „Правду“».
Состав целый день ехал и разгрузился вечером в лесу вблизи г. Гомеля.
На следующий день нас бойцов переодели в чистое белье, раздали медальоны (как говорили тогда «гробы») с фамилией, номером части и адресом родственников, а через день или два нас повезли на пароходе по реке Десна к г. Чернигову.
В лагере шли митинги и собрания. Весть о нападении фашистской Германии воспринималась, как грозное предчувствие большой неожиданно свалившейся беды. Она похоронила надежды на скорое свидание с родными и близкими.
Всех интересовало, как идут приграничные сражения. Хотелось верить, что мир еще удастся восстановить. Многие бойцы, призванные из областей Западной Белоруссии и Западной Украины, настойчиво спрашивали, где идут бои. Им хотелось знать, коснулась ли война их родного дома. Однако, сведения об обстановке на границе были весьма скудными.
Из дневника командира взвода связи 2 батальона 240 сп
Подольского Александра Семёновича:
Воскресенье 22 июня 1941г.
Завтрак. Подполковник Витушкин Михаил Иванович (мужик мировой) сообщает всему личному составу о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. Ох, проклятая сволочь (звучит в моем сердце), не даешь спокойно жить, трудиться, любить и быть любимым. Ну что же, раз Родина в опасности, пойду защищать её. Она меня учила, воспитала, дала дорогу в жизни, а теперь долг... «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов...»
Вспоминает Долгошеев Афанасий Яковлевич:
Посетить страницу
Мы не знали, что началась война. Ехали. На станциях в вагон стали бросать цветы, в них записки «Возвращайтесь с победой».
Мы недоумевали, ведь ехали на учения. Потом на станции нам сказали о выступлении В. М. Молотова....
Вспоминает Баландин Василий Иванович
Посетить страницу:
Я 1917 года рождения, имел отсрочку по болезни, и потому призывался в 1939 году. По прибытию в 117 сд 240 сп я был направлен в конную разведку, командир взвода Кузнецов. Потом меня взяли в полковую школу 240 сп. Я её окончил мл.сержантом в 1940г.
После окончания меня оставили при школе готовить младших командиров.
Школа была в г. Куйбышеве. 15 мая 1941г. мы выехали в Тоцкие лагеря. Не успели поставить палатки, по тревоге выстроились и на станцию Тоцк. Нам сказали, что мы совершаем железнодорожные учения. Мы с собой забрали даже станки для наводки.
Не доезжая до Чернигова, нас ночью высадили, и мы строем шли за Чернигов около 50 км. Проходили два больших моста. Рек я не помню, переход был ночью. Прибыли в молодой сосновый бор, установили палатки, палатки заставили замаскировать ветками.
Учеба продолжалась своим чередом.
22 июня 1941г. всех подняли по тревоге. Собрали митинг. Поступила команда принять зачеты у курсантов полковой школы. Начальник полковой школы был ст. лейтенант Балабаев А. Я.
Вспоминает заместитель политрука взвода разведки 240 сп
сержант Верхов Александр Степанович:
Весной наша дивизия была на учениях в Тоцких лагерях. Наш взвод почти весь состоял из украинцев, русских было я и из Оренбурга агроном Ильин и один татарин.
В июне 1941г. нашу дивизию погрузили в эшелон и отправили под строгим секретом на учения в Черниговские лагеря. Прибыли в расположение лагеря числа 18-19 июня. Мы узнали о войне 22 июня часов в 11. Был организован митинг, на котором мне предложили выступить. Это предложил батальонный комиссар полковой школы, т. к. хорошо меня знал, по его просьбе я готовил его по математике за среднюю школу.
Когда были в казармах в Куйбышеве, он часто меня брал на квартиру, и я его готовил по математике. Я перед службой в армии работал преподавателем математики. Как только началась война, нам срочно присвоили звания и сделали выпуск из полковой школы. Мне присвоили звание зам. политрука и нацепили 4 треугольника. Затем выдали новенькое обмундирование, боевые винтовки, боеприпасы и двинулись навстречу врагу.
Теперь я был зачислен зам. политрука во взвод разведчиков полка. В этот взвод было зачислено выпущенных младших командиров человек 13. Командиром взвода был лейтенант Родионов.
В нашем взводе еще помнится было 32 человека, а почему в него влили 13 мл. командиров, ничего не знаю, но мне кажется, что в дивизии все мл. командиры были укомплектованы и всех оставшихся влили во взвод разведки. А может быть и потому, что нас выпустили досрочно и тех командиров, которые были слабенькие в смысле развития и знаний, оставили в разведке. И это мне кажется маловероятным, т. к. во взводе был оставлен сержант Ильин, который имел высшее образование и обладал неплохими качествами младшего командира.
После митинга полковые школы начали производить досрочный выпуск младших командиров, их тут же распределяли по батальонам.
Недавно зачисленные в учебные роты курсанты просто направлялись по своим подразделениям.
Дивизия освобождалась от всего лишнего. Бойцы получали новое обмундирование, каски, оружие, НЗ и черные пластмассовые медальоны — визитные карточки бессмертия.
Медальоны РККА
Вспоминает командир батареи 321-го озад 117 сд
ст. лейтенант Годун Владимир Демидович:
В записке в черном пластмассовом патрончике, находившемся в кармане гимнастерки, «адресе на тот свет», как мы его называли, на одной стороне был адрес Екатерины Ивановны. А на второй стороне я написал: «Жаль умирать в 23 года. Но во имя счастья будущих поколений, во имя свободы и независимости нашей Родины и моего народа, не жаль не только одной жизни, но если бы их имел тысячи — без сожаления отдал бы их все». Так думал тогда. Так думаю и сейчас. Несмотря ни на что.
Первые эшелоны 707 гап проследовали станцию Гомель перед рассветом, когда немецкие самолеты, сбросив бомбы, уходили на запад. И только подъезжая к Чернигову и подвергшись обстрелу фашистских стервятников, узнали, что идет война.
Остальные эшелоны полка весть о начале войны застала на самой станции или на подъезде к Гомелю.
Железнодорожники уже с противогазами восстанавливали разбитое железнодорожное полотно, а из репродуктора на станции звучали слова В. М. Молотова о том, что «Советским Правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины».
Дальше составы двигались в сопровождении истребителей.
Вспоминает красноармеец 707 гап Савостин Алексей Егорович:
Рано утром наш состав 22 июня 1941 г. остановился у ж/д станции Гомель. Смотрим, нас встречают железнодорожники все с противогазами, наше начальство соединилось с ними, вернулись к вагону.
С нашим товарным вагоном рядом был пассажирский вагон, в котором ехал комсостав, включили радио, услышали выступление Молотова, и нам стало ясно, приехали мы на горькое тяжелое дело.
Дальше наш состав двигался в сопровождении истребителей. Разгрузили нас на окраине леса около г. Чернигова. Затем отошли в ночные часы в лес за город, там нас обули и одели во все новое.
Вспоминает красноармеец 222 оптд Акритов Диоген Кирьякович:
Наш полк разгрузился в лесу, мне кажется где-то за Минском, и мы стали в лесу строить рубежи.
Через несколько дней на рассвете какой-то офицер поднялся на фураж — сено коней, стал громко объявлять, что сегодня 22 июня 1941 года в 4 часа фашистская Германия без объявления войны напала на нашу Родину.
Весть о начале войны быстро облетела все эшелоны 117 сд, двигавшиеся от Пензы до Чернигова. Эшелон 3 батальона 275 сп она застала на подъезде к Могилёву.
Было 6 часов утра. На полустанках слышались тревожные сигналы, бегали люди с противогазами. Поезд замедлил ход и остановился. Комсостав собрали к штабному вагону.
Батальонный комиссар Чепкасов сообщил командирам, что началась война, но запретил говорить об этом личному составу. Поезд снова тронулся. Остановился он уже на станции Могилёв в 12 часов дня.
Здесь красноармейцам объявили, наконец, о нападении фашистской Германии. По сигналам тревоги на крышах вагонов и тендерах паровозов устанавливались пулеметы, расставлялись стрелки по отражению воздушного нападения. Были открыты, наконец, двери и люки теплушек, из которых теперь на ходу звучали песни: «Если завтра война», «Катюша», «Песня о Тимошенко» и др.
На коротких остановках население городов и поселков тепло приветствовало воинов Красной Армии, дарило цветы, желало скорой победы и возвращения домой.
Люди верили, раз уж в первые часы войны части Красной Армии двинулись на запад, значит, не удалось врагу застать нас врасплох. Все чаще зеленые огни светофоров встречали на разъездах эшелоны 117 сд. Война вносила поправки в план сосредоточения.
Вспоминает заместитель командира 1 роты 275 сп
мл. лейтенант Щупак Григорий Давыдович:
В пути следования нашему эшелону была остановка на станции Гомель для выводки коней, проминки их и отдыха.
22 июня, находясь еще на станции Гомель, в 12.00 часов дня по радио и донесениям в штаб полка поступила срочная телеграмма.
В ней говорилось, что немецкое правительство, нарушив договор о ненападении, вероломно напал на нашу страну. Фашистские полчища пошли в наступление по всей западной границе Советского Союза. Буквально через несколько минут был подан сигнал тревоги, и наш эшелон был готов к отправке.
Меня в этот день назначили штабом полка старшим офицером по эшелону. На крышах вагона, на тендере паровоза были выставлены пулеметы, стрелки по направлению воздушного нападения.
При остановках эшелон охранялся усиленным нарядом, выставленным в 20-25 метрах от эшелона. В пути следования нашему эшелону маршрут был изменен. Мы двигались на г.Чернигов.
Вспоминает командир 3 батареи 321 озад Годун Владимир Демидович:
В пути под х.Михайловским узнали, что началась война — его, кстати, бомбили. Прибыли под г. Чернигов, и во второй половине дня батарея заняла ОП (огневую позицию).
Вот как это было:
...22 июня 1941 г. Подъезжаем к Рославлю. Война!!! Это слово нас, говоря по правде, оглушило. Мы ожидали войну, готовились к ней, но никогда не думали, что она так близка. Кратко объявил в вагоне об этом событии. Испытующе смотрю в глаза своих бойцов: в них читаю твердость, энергию, готовность драться. Да, с этими можно драться, они не подведут.
Поем песни. Как волнующе, по новому звучат слова песни: «Если завтра война...». Поем без устали. Возле железной дороги стоят толпы народа. Под крики «Ура!» несемся к фронту. В глазах многих женщин — слезы, но все желают победы над врагом. Бросают в эшелон цветы, целые букеты цветов. Во многих из них записки. Страна провожает нас на врага, она желает нам победы. Это наши матери и сестры, наши отцы благословляют нас на победу. Врага разобьем, в этом мы клянемся тебе, наша Родина!
Как рассказать о тех чувствах, которые были у каждого из нас? Разве их могут выразить простые наши слова? Они бессильны что-либо сказать.
Поднялась могучая, страшная в своем гневе, свободная страна. Советский народ никогда и никому не покорить, никогда мы не станем рабами! Смерть нас может положить в могилу, но никогда не победит и она!
На подъезде к Чернигову эшелоны теперь нередко обстреливались немецкими самолетами, фашисты делали попытки бомбить эшелоны, но, к счастью, безуспешные. Огнем из пулеметов и залповым огнем винтовок бойцы отгоняли стервятников, подразделения быстро загружались и уходили под защитный полог леса.
Вечером немецкие самолеты пытались бомбить железнодорожный мост через реку Десну. С земли сигналами ракет им помогали вражеские диверсанты. Подразделения 1-го батальона 275 сп, только что выгрузившиеся на разъезде Каличевка были направлены на поимку диверсантов. При прочесывании двое диверсантов были убиты, остальным удалось скрыться в густых посевах ржи.
Война застала в пути далеко от мест на Днепре, и соединения 63 ск: 53 сд находилась в Прилуках, 154 сд в Бахмаче, а 167 сд сосредотачивалась в Новозыбкове.
Ошеломляющая весть о начале войны тревогой за судьбу близких поселилась в сердцах многих куйбышевцев. Началась мобилизация призывных возрастов. На 5-м курсе Военно-Медицинской академии начались выпускные экзамены.
Из воспоминаний Герасимовой В. М., дочери начальника оперативного отдела штаба дивизии полковника Герасимова:
Утром 22-го июня прибежал со слезами соседский мальчишка, сын Чернюгова, с сообщением о войне.
Война уплотнила минуты и часы. Сутки перестали делиться на день и ночь. Штаб дивизии переехал в г. Чернигов. По-прежнему не было ясности в оперативной обстановке, а слухи ползли все тревожнее.
Все чаще появлялись вражеские самолеты над городом и окрестностями, стала активизироваться фашистская агентура и антисоветские элементы. Было решено держать в окрестностях города 1-2 батальона для охраны штабов и борьбы с диверсантами.
В этот же день 1-й и 2-й батальоны 240 сп были вызваны из лагерей и размещены в лесу вблизи города. Предполагалось, что по мере довооружения и переобмундирования полки будут поочередно перевозиться автотранспортом в районы левого берега Днепра для занятия рубежа обороны.
Из письма начальника финансовой части штаба 117 сд
техника-интенданта 3 ранга Иваненко Александра Артемьевича
Посетить страницу:
Письмо с фронта: 22 июня 1941 г.
Вспоминает помощник начальника 4 отделения штаба 117 сд
мл. лейтенант Копылов Николай Лукьянович:
22 июня 1941г. в 5 часов утра я проснулся и вышел из палатки, дневальный мне передал, что началась война с Германией и через час будет подъем, и дивизия в пешем строю будет двигаться к фронту. Так и получилось. После завтрака дивизия в пешем строю двинулась на запад. В первой половине дня части дивизии проходили г.Чернигов. Жители города с букетами цветов провожали нас на фронт. Играл духовой оркестр дивизии. Настроение было приподнятое.
Из письма майора Спирина Василия Степановича
Посетить страницу:
22 июня в семье врачей Кейльман родился мальчик Борис. Военврач 3 ранга Кейльман Рафаил Вениаминович написал письмо домой.
Из воспоминаний его сына, Бориса Рафаиловича Кейльмана:
Когда по радио передали, что началась война, моя мама Мария Павловна стала нервничать, ведь папа был в военных лагерях в Тоцке, а я родился на свет 22 июня 1941 года, чуть раньше положенного времени.
Мама очень любила отца, часто говорила о нём. Помню, маленький, я ее утешал: «Папа придет, не плачь». Он был фронтовым врачом, и их часть попала в окружение. Те, кто спасся, потом маме рассказали, что немцы построили их и скомандовали: «Евреи и коммунисты — шаг вперед».
Отец вышел, и его с другими расстреляли. Это произошло осенью 1941 года. Когда пришел День Победы, вокруг все радовались, а мама плакала, как никогда в жизни — из-за папы.
Ф. Гальдер: 22 июня 1941года, 1-й день войны.
На фронте группы армий «Центр» правый фланг танковой группы Гудериана (3-я и 4-я танковые дивизии) задержался при продвижении через труднопроходимый лесной массив (сомнительно, чтобы этого нельзя было избежать) и в лучшее случае вечером выйдет на автостраду Брест — Минск. Северный фланг танковой группы [Лемельзен (47-й моториз. корпус)] прорвал оборону противника и вышел на оперативный простор. Два ближайших дня покажут, удастся ли Гудериану покончить с моторизованной группой противника, находящейся в районе Минска. Если эта моторизованная группа будет разбита, то оперативный успех танковой группы Гудериана будет обеспечен.
Окопная хроника боевого пути
Июнь 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | ||||||
| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
| 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
| 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |
| 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |
| 30 |
Июль 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | |
| 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 |
| 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |
| 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |
| 28 | 29 | 30 | 31 | |||
Август 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | ||||
| 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
| 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 |
| 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |
| 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |
Сентябрь 1941 г.
Juni 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | ||||||
| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
| 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
| 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |
| 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |
| 30 |
Juli 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | |
| 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 |
| 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |
| 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |
| 28 | 29 | 30 | 31 | |||
August 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | ||||
| 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
| 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 |
| 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |
| 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |