19 сентября 1941 года
Хроника боевого пути 117-й Куйбышевской стрелковой дивизии I-го формирования
Прорыв на восток
Утром 19 сентября группа штаба 117 сд, которую капитан Обушенко привёел в Песочное, вместе со штабом Юго-Западного фронта добралась до села Городищи, расположенного при слиянии рек Удай и Многа. В этом селе вражеская авиация разбомбила радиостанцию, по которой штаб Ю3Ф связывался со штабом Главкома.
Вспоминает начальник штаба 117 сд капитан Обушенко Иван Федотов:
Всю охрану мою забрали в распоряжение И. Х. Баграмяна, он тогда был полковник, ещё на утро ему приказали атаковать вместе с пограничниками из заград/отряда фронта.
А я с тремя офицерами на легковой машине разогнался по лесной дороге. Справа из камышей пулемётный огонь, и тут 6 генералов на дороге, меня остановили, дали примерно отделение воинов, в том числе подполковник Елин — ранен в руку, в основном летчики и солдаты-пограничники и приказали в болоте в камышах атаковать противника. Я с этой группой прямо с ходу на противника и прорвал их огонь, оказался правее группы Баграмяна, так я и прорвался, а весь штаб фронта, в том числе и те генералы погибли, в живых не остались.
Остатки 117 сд, состоящие из множества отдельных колонн, двигались на юг. Управления дивизией фактически уже не было. Всех страшили слова «окружение, плен». Каждый искал свой выход из положения. Сказывалась общая атмосфера дезорганизованности и развала фронта, неясность обстановки, отсутствие управления со стороны штабов.
Остатки полков так же перемешались и превратились в группы людей, объединяющихся, по-прежнему, вокруг батальонов, но уже не имеющих стройной организации и дисциплины. Чаще всего такие группы сплачивались вокруг решительных, оптимистически настроенных командиров, не сомневающихся в успешном выходе из окружения, а может просто не мыслящих по-другому выполнять свой воинский долг перед Родиной. Это были чаще всего кадровые командиры, имевшие опыт военных кампаний, но такими, к сожалению, были далеко не все.
У села Великая Круча, где дорога на Лубны близко подходит к берегу реки Удай, колонны 117 сд столкнулись с передовыми отрядами немецкой 9 тд.
Части автомашин удалось проскочить на восток по берегу реки, часть транспорта была уничтожена огнём немецких танков, остальной транспорт пришлось бросить в селе на берегу Удая.
Стремясь избежать окружения и гибели, часть воинов дивизии переправлялись на левый берег реки, другие пытались обойти немецкие части справа от дороги. Некоторым это удалось, и они продолжали путь на Лубны.
Ряд разрозненных групп, теснимые танками и мотопехотой врага, отошли в район станции Гребенка.
Вспоминает командир 9 роты 275 сп
мл. лейтенант Леженин Фёдор Иванович:
Мы с капитаном во главе колонны ехали на лошадях, с нами два коневода. Когда вышли из города на поле, капитан посылал коневодов в разведку. Они возвращались, докладывали, что их обстреливали.
И вот однажды он их послал в одно направление, а мне приказал проехать по колонне, объявить, чтобы все пешие (пешеходы) садились на первопопавший транспорт, ехали до остановки. Пока я ехал по колонне, объявляя, вернулся в голову колонны, капитана уже не было, грубо говоря, сбежал. Он часто говорил, что в Полтаве у него мать, зайдём к ней на чай.
Вернулись коневоды из разведки, мы ехали втроем. Дошли до одной деревни, которая была на берегу реки Удай. Там было много войск, артиллеристов, медработников, женщин, мужчин. Все они были в панике, в слезах и т. д. Тут я увидел лошадь чалую капитана, зашел во двор, шумел, шумел, ответа не было. Я убедился, что действительно он убежал к матери пить чай. Так мы с ним и расстались.
Батальон, ответственность я взял на себя. Нам нужно было переправиться через реку. Река была запружена машинами, гружёными разным грузом. Мы побросали лошадей, сняли с них узды. Седло было только у меня, а у Попова лошадь была еще цыганская. Он тоже её бросил. Перешли на другой берег по машинам. Наловили других лошадей, снова образовалась кавалерия, только без седел. Мне попала рыжая кобыла, Гейницу санитару сивая кобыла, а Попову вороной (чёрный).
Нас было человек тридцать. Ехали мы по мокрому лугу. Догнали группу артиллеристов, они несли раненного грузного полковника. Им так было тяжело его нести, они часто менялись. Затем мы догнали группу медработников, там были мужчины и женщины. Одна медсестра низенького роста, так тяжело шла, потерла ноги до слез. Мне стало жалко её. Я попросил санитара Гейница, он помог посадить ко мне. Сидеть на коне вдвоем было плохо и неудобно, но ехать было лучше, чем идти пешком с потёртыми ногами.
Доехали мы до одной деревни (Куреньки), уже вечерело, нашли пустой сарай и расположились ночевать. Девушка дождалась свою группу и ушла с ними. Мы расположились в сарае на соломе, лошадей привязали вокруг сарая, назначил дежурство.
Остаётся только догадываться, куда и как пропал капитан Штриголь. Однако....
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1944 года за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, гвардии подполковнику Штриголю Виктору Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 3162).
В мае 2010 года в газете «Комсомольская правда-Казахстан» в статье «Спасибо вам за Победу» появилась маленькая заметка Руслана Викторовича Штриголь (сын):
Виктор Михайлович Штриголь на фронте с первого дня войны. Был начальником штаба батальона Куйбышевской дивизии. С боями отступали от границы Союза до самого Сталинграда. Виктор Михайлович Штриголь выводил остатки дивизии в Сталинград.
Далее служил в звании командира 39-й Гвардейской Баравенковской стрелковой дивизии. Награжден двумя орденами Ленина, орденом Суворова II степени, орденом Богдана Хмельницкого II степени.
Прошел войну до конца. В Алма-Ату переведен по службе в 1954 году. Был командиром Алма-Атинского гарнизона.
От села Великая Круча передовые танковые подразделения немцев двинулись к станции Гребенка.
Враг встретил здесь ожесточенное сопротивление. На подходе к станции разгорелись тяжелые бои отошедших сюда разрозненных частей и подразделений 5 армии и других армий ЮЗФ.
Была организована круговая оборона с использованием рельефа местности и железнодорожных сооружений.
Вспоминает командир роты связи 34 сп 75 сд 66 ск
ст. лейтенант Лисичкин Алексей Никонович:
В бою за ст. Гребенки командир батареи Кушнир из орудия 45 мм подбил 2 немецких танка. В район Гребенки прибыл к нам батальонный комиссар Гребнев из политотдела 75-й сд и дал указание на отход в район Оржицы, где заняли оборону.
Вспоминает красноармеец запасного полка 21 армии
Панков Павел Михайлович:
Утром меня проводили в разведку на полуторке, где был установлен 3-х ствольный пулемёт. Со мной был ещё старший политрук. Наша задача была разведать, где находился враг. В ближайшем селе нас обстреляли, но, к счастью, мы остались целы...Немцы нас начали прижимать к речке.
Бои в районе г. Золотоноша и его окрестностях постепенно затихали. Немецкие войска 1 танковой группы, наступавшие от реки Сула в западном направлении, сомкнулись здесь с войсками 6 немецкой армии.
Остатки наших войск, избежавшие плена, отошли на северо-восток в район Оржицы.
Вспоминает связист ППС 405 красноармеец
Макеев Андрей Иванович:
Наша полевая почта находилась на подводах и всю бытность отступали ... и доехали до станции Гребенки Полтавской области, и там получили приказ двигаться на Черкассы, а в Киев сдать всю почту. А оттуда, кто как знает. Когда заехал в Золотоношу, нам сказали, что в Черкассах немцы и в Киеве тоже немцы. В это время нас из миномета обстреляли, где меня и ранило в левую ногу. 19 сентября были в кольце, нас стали собирать в одно ближайшее село Жерноклев. 20 сентября был пленён.
Вспоминает наборщик типографии дивизионной газеты
«Ворошиловский стрелок» красноармеец Трушин Георгий Павлович:
Приехали мы в село, на окраине был лес. Мы встали на краю леса с восточной стороны.
Вспоминает военфельдшер 3 дивизиона 707 гап
Самохвалов Василий Григорьевич:
В Оржицу я попал в результате отступления остатков 707 гап и других подразделений дивизии от Золотоноши.
Вспоминает старшина 9 батареи 707 гап
старшина Воронов Василий Дмитриевич:
Последние дни боев в окружении орудий не было, оставались только с винтовками, патронов было мало. Питались сухим пайком.
Вспоминает оперуполномоченный 707 гап
лейтенант Андреев Александр Григорьевич:
...Старшего лейтенанта Брегу я видел последний раз числа 18 или 20 сентября 1941г. Это было у села Плехово. Это село находилось на берегу реки Сула, она небольшая, но заболоченная, управление всякое было потеряно. Немцы прижали остатки к этой речке. По нашему котлу стреляли из орудий, миномётов, шастали мессершмидты. Здесь накопилось очень много лошадей. Эти бедные лошади кинутся стадом то в одну сторону, то в другую. Это было самое тяжёлое время.
И вот я стал выходить из опушки кустарника и вижу, Брега сидит за рулем легковой машины, и вроде я увидел, сидела там медсестра. Я им стал кричать, махать руками. Они меня не заметили и немедленно развернулись и уехали, куда неизвестно...
...Брега был кадровый командир, пользовался большим уважением среди бойцов и командиров за простоту, доступность и справедливость. Его жена и двое детей жили в Куйбышеве.
Особо важное
Начальнику Генерального штаба ка маршалу Шапошникову.
Главкому юго-западного направления маршалу Тимошенко.
Докладываю о выходе из окружения войск ЮЗФ за период с 17 по 25.09.41:
Движение на восток продолжалось почти непрерывно до утра 19.09.41, если не считать небольших остановок в Куреньки, Пески и Поставники. К утру 19.09.41 Военный Совет фронта, сопровождаемый тремя бронемашинами, прибыл в Городище. Туда же к 13.00 прибыли Военный Совет и Штаб 5 армии, Командование и Штаб 31 СК. Причём из состава 5 армии не было ни одной хоть, сколько либо организационно сохранившей себя части или даже маленького подразделения.
Усилия Оперативного Отдела Штаба фронта, а затем и действия командиров штабов 5 армии и 31 СК, направленные к спешному формированию частей из дезорганизованной массы бойцов, ни к чему не привели. Эти попытки производились неоднократно во время движения и в самом Городище. «Новые формирования» имели живучесть всего 3-4 часа. При прямом попустительстве начсостава личный состав этих «формирований» в одиночку и группами, тайком и явно расползались во все стороны и стремились уйти самостоятельно на восток, чтобы быстрее выйти из кольца окружения.
В течение 18 и 19.09.41 сохранившиеся рации Штаба фронта непрерывно добивались связи с 21, 37 и 26 армиями. Ни одна из раций этих армий не отвечала, в то время, как радиосвязь с 40 и 38 армиями функционировала нормально. Самолётами связи Штаб фронта с вечера 17.09.41 не располагал вовсе.
Таким образом, можно сказать, что с момента отдачи приказа на выход из окружения, Штаб фронта потерял управление 21, 37 и 26 армиями и лишь с полудня 19.09.41 вошёл в непосредственное общение со Штабом 5 армии, не имевшей к этому времени ни одной части.
4. Выход из окружения /19-26.09.41/.
Во второй половине дня 19.09.41 обстановка представлялась в следующем виде:
- Лубны заняты противником. До 30-40 танков с батальоном пехоты ещё днём 17.09.41 прорвали фронт отряда генерал-майора Алексеева и отбросили его на запад от Лубны. Точного положения отряда Алексеева никто не знает.
Из показаний отдельных красноармейцев, пытавшихся прорваться в направлении Ромны, известно о наличии мелких групп противника на южном берегу р. Удай от её устья и до Куреньки. - Северный берег р. Многа на участке Загребелье, Чернухи занят мотомехчастями противника неустановленной численности. Все мосты и переправы через реку на этом участке взорваны.
- Район к сев-западу от Сухоносовка также занят мотомехчастями противника.
- Из ранее имевшихся данных известно, что районы Ромны, Лохвица и Лубны заняты крупными мотомехсилами противника.
К вечеру 19.09.41 по предложениям Начфронта генерал-майора Тупикова и Командира 5 армии генерал-майора Потапова наметилось совершенно не отвечавшее обстановке решение — попытаться прорваться из кольца окружения через Чернухи. Мотивировка — противник хорошо знает о нашем намерении прорваться через переправы у Городище и поэтому в течение дня 19.09.41 постарался крепко запереть это направление. Прорыв через Чернухи носит в себе элемент внезапности и кроме того у Чернухи легко форсировать р. Многа.
На основе этого решения Командарм 5 генерал-майор Потапов принимается за сколачивание отрядов, которые должны двинуться в первом эшелоне и совершить прорыв.
Я, будучи вызван к Командующему фронтом, назначаюсь командиром роты НКВД, являющейся охраной Военного Совета. Рота должна была следовать во втором эшелоне вместе с Военным Советом.
Не успел я принять командование ротой, как поднялась паника среди красноармейцев и командиров, находившихся на высотах западнее Городище и в самом Городище. Как выяснилось позднее, до батальона мотоциклистов противника с миномётами, переправившись через р. Многа у Мелехи, наступал на Городище с севера.
Вызвавший меня генерал-полковник Кирпонос, поставил моей роте задачу — немедленно развернуться и, наступая на высоты западнее Городище, занять их, и навести порядок. Несколькими минутами ранее генерал-майор Тупиков указал мне, что моя рота, вопреки первоначальным наметкам, должна наступать в первом эшелоне /эшелоне прорыва/.
Рота моя развернулась и быстро вышла на указанные высоты. До моего выхода на высоты генерал-майор Алексеев по собственной инициативе остановил бегущую толпу красноармейцев и, возглавив их, повёл в наступление. Моя рота смешалась с отрядом т. Алексеева и мы с ним быстро переправились через разрушенную переправу у Мелехи на сев.-вост. Берег р. Многа и в сумерках овладели высотами севернее Мелехи. На этих высотах немцы оставили много трупов, один миномёт, до десяти мотоциклов и много других предметов вооружения и снаряжения. Нами было взято в плен 5-6 мотоциклистов.
С момента смешения роты с неорганизованной массой бойцов я окончательно потерял управление ротой.
После приведения в относительный порядок вышедших в район Мелехи бойцов, мы продолжали движение до Сенча. О результатах боя и движении на Сенча я послал в Городище через воентехника 2 ранга Степанова донесение Военному Совету фронта.
При дальнейшем движении на северо-восток к нам присоединился полковник Рогатин со своим отрядом из пограничников.
заместитель начальника штаба ЮЗФ
Генерал-майор Баграмян.
Отчетная карта с 17 по 19.9.41
Из документов Красной Армии на 8 июля 1941 года
Из документов немецкой армии
Окопная хроника боевого пути
Июнь 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | ||||||
| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
| 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
| 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |
| 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |
| 30 |
Июль 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | |
| 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 |
| 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |
| 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |
| 28 | 29 | 30 | 31 | |||
Август 1941 г.
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | ||||
| 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
| 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 |
| 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |
| 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |
Сентябрь 1941 г.
Juni 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | ||||||
| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
| 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
| 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |
| 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |
| 30 |
Juli 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | |
| 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 |
| 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |
| 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |
| 28 | 29 | 30 | 31 | |||
August 1941
| ПН | ВТ | СР | ЧТ | ПТ | СБ | ВС |
| 1 | 2 | 3 | ||||
| 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
| 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 |
| 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |
| 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |