15 сентября 1941 года

Вспоминает командир 9 роты 275 сп
мл. лейтенант Леженин Фёдор Иванович:

А уже так было темно ничего не видно. И вдруг автоматная очередь. Все, кто сидел на погребе, попадали в погреб. Коневоды побежали к лошадям. Я спокойно допил молоко и пошел к коневодам, сказал, чтобы они ехали, а я пройду пешком, проверю людей и приготовить жечь мосты, и пошел доложить комбату. Пришел, комбату доложил, что нас обстреляли. Стоим, разговариваем, а так темно, что друг друга не видим. И вдруг по дороге шорох, а дорога в 5 метрах. Движется колонна, но кто? Комбат говорит: «Ну-ка, Леженин, проверь!»

Я пошел. В правой граната, в левой пистолет. Я вплотную врезался в колонну, узнал, что немцы и бросал гранату, хватаю вторую, как слева слышу взрывы гранат, которые бросали коневоды. Пошла автоматная стрельба. Я хотел бросить вторую гранату, на некуда бросить, все разбежались, и стало тихо. Ракет они не бросали, а я отбежал вправо от дороги и утонул в болоте. Ноги выну, руки засосет. Я стал на пузе ползти. В правой руке граната РГД, в левой пистолет, всё в грязи. Вдруг слышу стон недалеко, метрах в 5-7. Я навострился, кто? Не знаю, русский или немец? Оттёр пистолет от грязи, взял в правую руку, пополз ближе. Потом я узнал, что наш, он был нерусский, не помню какой национальности, был связной у комбата. Его ранило в грудь навылет, и он старался молчать, не дать обнаружить себя. Я потащил его к речушке. Стал его обмывать, он хрипит, кровь течёт, рана на вылете очень большая, рваная. Я стал обмывать и завязывать полотенцем. Он застонал, я стал его уговаривать. А комбат стоял со своими связными, не мог определить, кто возится в речке. Когда я погромче заговорил, они узнали мой голос и подошли к нам. «Леженин, что делаешь?» «Раненного перевязываю».

Мы положили раненого на плащ-палатку и понесли к дому, где лаяла собака. Против дома стоял зарод сена. Комбат с группой остались у зарода. Я пошёл во двор, чтобы найти человека, оставить раненного и узнать дорогу на деревню, которою, я не помню, куда отходили наши части. Зашёл во двор, походил возле окон, что выходили во двор. Собака сильно лаяла, она была привязана у входа сенок. Я походил, походил возле окон, никого не было. Потом смотрю, на дворе погреб, а из погреба торчат, высунулись две головы. Они вышли из погреба. Я повёл женщину к комбату. Он попросил её, чтобы оставить раненого, и вывести из деревни и показать дорогу на ту деревню, которая нам нужна. Она охотно согласилась, подняла юбку до колена, т. к. была роса, мокрая трава, и вывела нас из деревни, а с раненым остался мальчик лет 10-12.

Дом стоял выше, через два дома, где мы пили молоко. Да, батальон комбат отправил ещё засветло, оставил ячейку управления, вроде штаба и меня с неполной ротой, чтобы уничтожить мосты, и два коневода. Женщина показала нам дорогу, вернулась. Мы её просили, чтобы ухаживала за раненым. Он был сильно ранен, всё внутри у него хрипело, вряд ли остался живым, он не мог говорить и плакать, только стонал. К утру мы догнали свои части. Собрали батальон, все были в сборе. Потери, только один раненый.

Затем шли мы на Прилуки.