14 сентября 1941 года

Вспоминает командир 9 роты 275 сп
мл. лейтенант Леженин Фёдор Иванович:

Направление было на Нежин. На второй или третий день комбат мне сообщил, что я представлен к высшей награде. Я спросил: «За что?» Он ответил, что я вроде бы вывел армию из окружения. Армия занимала фронт 100 км, затем меньше, меньше и фланги сузились до 10 км, затем замкнули кольцо. Я подумал, что генерал и смотрел карту, что некуда было двигаться. Благодаря нашим действиям, а главное, сыграла роль пушка. Хотя сама пострадала. А может ничего ей не сделалось. Ведь она только подпрыгнула, ведь она железная. О судьбе не знаю, только фронт уже был шириной до 40 км, и старались расширять дальше. Вот скоро будет Нежин, но Нежин был взят уже немцами.

Когда шли на Нежин, была слышна стрельба нашей дальнобойной артиллерии. Когда приблизились мы, артиллеристы снялись с позиции и удалились в направлении Прилуки. Местность была лес и большая поляна. Комбат дал приказ занять оборону на поляне, я был против, потому что немцы должны были дать ответный огонь по нашей артиллерии, а их уже нет, огонь должны принять наш батальон. Только проговорили, как рухнул снаряд, затем другой и т. д. Мы отклонились вправо, вышли из лесу. Там была деревня. Она сильно была разбросана. Мы заняли оборону на левой окраине деревни, прикрыли дорогу, которая шла из Нежина.

В деревне была церковь. Я ходил, смотрел расположение деревни и зашёл не в церковь, а в подвал церкви. Там было много народу, прятались, как в бомбоубежище, и всё меня спрашивали: «Будет бой или нет?» Я точно не говорил, но ориентировал, что боя не будет. Артиллерия ушла, а пехота отходила скрытно. По деревне протекала небольшая речушка. Она была извилистая. Через неё было два или даже три деревянных моста, которые имели стратегическое значение. Комбат приказал мне после отхода наших войск мосты взорвать. Я поставил по три человека под мост. Рвать было нечем, а просто сжечь бутылками с горючей смесью. Я ходил с моста на мост. Частей уже не было никаких, отходить было некому. Нужно ждать вечера, отходить и взорвать (сжечь) мосты. Шла однорядная улица, её пересекала другая, а на углу пересечения стояла пушка, тоже прикрывала дорогу с Нежина.

Стою я около дороги, между мостов, смотрю, слева с горы идет машина, пыль столбом. Я узнал, что машина ЗИС-5. Когда поравнялась, я увидел полную машину людей в шинелях, все в пыли, за машиной была зацеплена пушка, на лафете пушки лежал человек косматый запыленный с ощеренным ртом, вроде сильно смеялся. Я посмотрел в зад машины, узнал по окраске, пушка окрашена в темно-зеленый цвет и калибр был меньше, наши 45 мм, а у них такой мерки 38 мм. Я сразу узнал, что были немцы и побежал к комбату.

Он бежит навстречу ко мне шумит, что проехали немцы. Главное проехали нашу оборону, проехали мимо штаба батальона и мимо пушки, которая стояла на перекрестке улицы. Оборона прошляпила, я стоял ворон ловил, и пушка проморгала. Поговорили, потужили. У меня меньше трёх гранат никогда не было, я мог наделать дел. Они просто переехали с одного фланга на другой.

Дело шло к вечеру. Население меня просили, чтобы мы мосты не уничтожали, там очень было болотистое место, без мостов деревня не могла существовать. Дело вечерело. Мой и комбатов коневоды попросили меня, чтобы я организовал напоить их молоком. Мы сели на коней, доехали до перекрестка улицы, где стояла пушка, её уже не было. На углу слева был погреб. Мы сошли с коней, там сидели на погребе много женщин и детей подростков. Они все расспрашивали, как спасаться во время боя. Я им отвечал: «По погребам, ямам и т. д.» «А как спасти скот?» «Тут вопрос сложней». Я попросил у них молока. Они достали тут же из погреба, на котором сидели. Я налил ребятам в стаканы, а сам стал пить из глиняного горшка.