13 сентября 1941 года

Вспоминает командир 9 роты 275 сп
мл. лейтенант Леженин Фёдор Иванович:

Однажды где-то между Бахмачом и Нежином поступил приказ: «Срочно выдвинуться вперёд», т. е. в переднюю походную заставу. Мы срочно быстрым темпом стали выдвигаться, и вдруг перед нами оказалось крупное воинское соединение. Вдруг появилась радость, волнение: значит, пойдём в наступление? В соединение входили все рода войск.

Когда шли по дороге через части, то увидели, справа от дороги недалеко был раскинут раскладной стол и стул. На стуле сидел генерал. Фамилию не помню, вроде Казаков, Чистяков или Кирпонос (Попов В. С.). Он раскинул карту, что-то смотрел на сложившуюся обстановку. Здесь же стояли броневики, легкие танки и всевозможные машины по обслуживанию штаба.

Прошли мы части, комбат мне приказал: «Организуй боевое движение». Я вперед послал дозор, затем боевое охранение вперед и по бокам на видимое расстояние, и пошли мы с политруком и комбатом. Ехали на лошадях впереди батальона, вроде бы всё сделано по боевому уставу. И вдруг, дозор и охранение бегут назад. Я спросил: «В чём дело?» Они отвечают: «Нас, тов. командир роты, обстреляли». Я даже и не поверил: «Как могут обстрелять? Позади столько войск?» и быстро с коневодом без задней мысли двинулись вперёд.

Проехала немного, метров 100-150. Перед нами открылась деревня. В низменности её не было видно. До первого дома оставалось метров 100, улица располагалась в один ряд. Мы быстро поскакали к дому, но нас уже обстреляли. Мы заехали за дом, меня коневод предупредил надеть каску. Каска была привязана к седлу, я её отвязал и надел. Слез с коня и побежал ко второму дому. Так я добежал до крайнего дома. Он был маленький и стоял не в ряду с улицей, а углублялся вправо. Висел маленький замочек. Я его сорвал, зашёл в избушку. Окно было одно, выходило в поле. Я посмотрел, стояли тополя, но редкие, за тополями шла дорога, а за дорогой была ферма, постройки животноводческие и множество стояло немецких машин.

Я выбежал из избушки и шумнул, чтобы тащили пушку. Так как мы поехали с коневодами, за нами пошла и 9-я рота и весь батальон. Смотрю, тащат пушку. Подбежал ко мне лейтенант, спросил: «Что? Где?» Я завёл его в избушку, показал ему цель. Он с такой яростью установили пушку у угла дома. Только крикнул: «Бронебойно-зажигательным!» И началась работа!

Они так быстро выпускали снаряды. Загорелись сараи, машины. Часть машин расползлись. Я отошёл в сторону и за всем наблюдал и точно знал, что пушка получит ответный огонь. Так и случилось, я об этом знал, нужно было менять позицию, а они увлеклись стрельбой. Как рванул снаряд, пушка наша взвилась выше избушки. Что было с расчётом, не помню.

Они стали бить по всей деревне и зажгли её. Деревня вся была в дыму. Я роту направил по огородам. Сами, я, политрук, санитар, писарь роты побежали левее в обратном направлении к штабу батальона, который не сдвинулся с места. Когда мы отклонились влево, то в канаве лежали немцы, а сколько их не знаю, те самые, что нас обстреливали, когда мы заезжали в деревню. Мы с политруком бросили по гранате и бежали дальше.

В это время был убит политрук, пуля попала в позвоночник, а может и в другое место, только он сразу был мёртв. Я взял документы, побежали дальше, а политрука, думал, подберём, будем идти снова. Мы прошли немного, стояло большое дерево, а под деревом лежал раненный боец с нашей роты. Лежал на спине весь белый перепуганный. Я спросил: «Где рана?». Он молча показал кивком головы, на нем были спущены штаны до колен. Я посмотрел, у него висят яички, как кастрированные. Пуля попала в лопатку, пролетела, задела мошонку. Мы положили на плащ-палатку, принесли в штаб батальона.

Все действие прошло от пушки до батальона 10-15 мин. Я сразу комбату сообщил: «Вперёд всеми силами полка дивизии». И мы пошли через деревеньку, она горела, но немцев не было, и все части пошли за нами. Политрука подобрать не пришлось, политрук остался правее. Нам дали другое направление. Так погиб политрук. Трудно было переживать, а что сделаешь?! Война есть война.